Для тебя
Шрифт:
И у него и близко не было достаточно опыта, чтобы вот так бормотать: «Женщины». Однако работа в баре приучила меня помалкивать, когда слышишь всякое дерьмо, что я и сделала. Промолчала.
Но Джесси никогда не могла промолчать.
— Брэдли Гойнс, учитесь, молодой человек. Ты находишься в доме мастера. Смотри внимательно, и тоже когда-нибудь сможешь сказать горячей девушке, что она переезжает к тебе, и она не станет спорить.
Чип, согнувшийся над большим ящиком с инструментами, хохотнул. Я покачала головой. Брэд буркнул:
— Подумаешь.
Джози достала из сумочки сотовый телефон, мастерски откинула крышку одной рукой, нажала кнопку и приложила его к уху.
—
— Господи, — пробормотал Чип, и мы с Джесси засмеялись.
— Да, точно, — продолжила Джози, — обнажённый и мокрый Алек Колтон.
— Спорим, ты уже забыла? — сказала мне Джесси, всё ещё смеясь.
— О чём?
— Каждая женщина в городе пускает слюни по твоему мужчине.
Я не забыла. Я просто забыла то чувство, когда тебя это не беспокоит. Когда-то, когда Колт не хотел заниматься со мной сексом, меня это беспокоило, и я не могла думать ни о чём другом. Я проанализировала свои ощущения и попробовала отыскать хотя бы намёк на тревогу. Не найдя его, я пожала плечами и взяла белый пакет, в котором лежал кекс для Колта. Я положила его на тарелку, разрезала пополам, намазала маслом и поставила в микроволновку, приготовившись разогреть его, как только Колт выйдет из душа.
— Кстати, — сказала Джози в свой телефон, когда я закрыла дверцу микроволновки, — у меня официальные сведения. Я была прямо здесь, когда всё произошло. Колт и Феб снова вместе-е-е-е.
— Господи, через полчаса об этом будет знать весь город, — снова пробурчал Чип, но, услышав счастливый голос Джози, я почувствовала, как у меня в груди что-то сжалось. Это не было неприятным, потому что я поняла, что Колт оказался прав. Люди не переставали меня любить. Джози, её сестра Хайди, её муж Чип, Джо-Боб, Лорейн и ещё десятки других людей, которые не перестали приходить в бар, когда он стал моим или когда случилась беда. Люди, которые не перестали разговаривать со мной, улыбаться мне, смеяться над моими шутками. Люди, которые приходили посмотреть на шоу Феб и Колта только частично потому, что им было любопытно, но в основном потому, что они переживали не только за Колта, но и за меня.
Я скрыла прилив неожиданных эмоций, вызванных этим пониманием, за глотком уже остывшего латте от Мимс. Мне с трудом удалось проглотить кофе, не потому, что он потерял вкус, а потому, что у меня в горле стоял огромный ком.
Джози закончила разговаривать по телефону, а Чип и Брэд начали проверять датчики, кругом раздалось пиканье, и из-за этого я едва не пропустила момент, когда душ выключился. Но я всё-таки успела вовремя включить микроволновку, и она звякнула примерно через четыре секунды после того, как Колт бросил свою кобуру и куртку на обеденный стол под внимательными и разной степени похотливыми взглядами трёх женщин. Во взгляде Джесси желания была самая малость, она знала, что между ними никогда ничего не будет и не переживала по этому поводу. Во взгляде Джози желания было больше, ей было любопытно — каково быть с Колтом. В моих же глазах, наверное, было много желания, потому что я-то знала, каково это.
К сожалению, моя семья обладала способностью появляться как раз вовремя, и они появились у входной двери как раз в тот
— Привет, папа, мама-Джама, Морри, — окликнула я, пока Морри закрывал дверь. Охранная система снова запищала.
— Чёрт, я принесла мало кексов, — пробормотала Джесси.
— Чип, сделай перерыв, — коротко приказал папа вместо приветствия. Я внимательно смотрела на него и почувствовала, как Колт повернул голову, услышав папины слова и тон, которым они были сказаны.
— В чём дело? — спросил Колт. Я поставила тарелку с кексом на столешницу.
— Семейный совет, — ответил папа. Мама зашла на кухню и направилась прямиком к шкафчику с кружками. Морри встал позади Джесси.
— Мне, наверное, лучше уйти, — пробормотала Джози.
— Всё нормально, милая, — сказала ей мама. Джози посмотрела на меня, чтобы удостовериться в моём согласии, и я кивнула ей, хотя и не была уверена, что следует.
— Джек, мне нужно ехать в участок, — сказал Колт. Папа остановился точно в центре гостиной, прямо напротив барной стойки, и посмотрел на Колта.
— Сынок, — тихо сказал он, — я сказал «семейный совет». Твоя работа важна, но нет ничего важнее семьи.
Котл стоял позади меня, и я не видела его реакции, в основном потому, что он придвинулся ближе. Я стояла возле стойки, чуть развернувшись и положив на неё ладонь. Колт подошел ближе и положил свою руку рядом с моей, так что наши пальцы соприкасались, перенеся на неё свой вес. Я сделала вывод, что он согласен с папой, раз остановился.
— Я думаю, — начал папа, — поскольку всё сложилось таким образом, что это к лучшему. — Он кивнул на наши с Колтом ладони на столешнице. — Но хочу сказать, что мне не нравится, что ты подначиваешь парней в баре, — сказал он Колту.
О боже, так папа разговаривал с Колтом в то время, когда тому было пятнадцать. Я уже сто лет не слышала такого тона и подумала, что это не к добру. На самом деле я подумала, поскольку Колту уже давно не пятнадцать и он вполне самостоятельный мужчина, что это плохо.
— Джек, всё было под контролем, — ответил Колт.
— В прошлом много парней говорили про Феб всякую чушь, ты собираешься наезжать на всех?
Это заявление меня потрясло. Я вглядывалась в папино лицо, стараясь определить: считал ли он это чушью сейчас или уже тогда знал, что это неправда. И тут меня осенило: он уже тогда знал, что все эти разговоры неправда, и он потерял уважение ко мне не потому, что думал, что я вела распутную жизнь, а потому что я не защищалась. Вместо этого я позволила похоронить себя под слухами, принимая ещё больше глупых решений: вышла замуж за Пита, терпела его избиения, а потом уехала, вместо того чтобы выяснить всё с Колтом, и в процессе потеряла себя. Ни папа, ни мама практически никогда не вмешивались. Они советовали, если ты просил совета, но позволяли нам идти собственной дорогой, совершать собственные ошибки и надеялись, что мы научимся на них. Должно быть, последние двадцать лет были для них настоящим адом, и, наверное, не только из-за меня и пути, который я выбрала, но и из-за Колта, потому что он решил не стаскивать меня с него.
— Если они придут в бар и задумают пакостить мне или Феб, то абсолютно, — ответил Колт. Его голос звучал твёрдо, но был близок к раздражённому. У него не было времени на этот разговор, но даже если бы и было, он всё равно его не хотел.
— Папа, единственный мудак, который так поступил бы, это Стью, и вчера вечером Колт всё ему разъяснил, — вставил Морри.
Папа сменил тему и прямо спросил:
— Насколько всё серьёзно между вами?
Моя голова непроизвольно дёрнулась, а тело напряглось.