Длинные тени
Шрифт:
Сейчас Роск хотел пожаловаться на непонятный жар, прокатывающийся по его коже, но по дороге к башне Фледеграна вспомнил, что мэтр умер.
Эта часть сна была самой путанной. Он вдруг почувствовал, что озноб и жар странно уравновесили друг друга, и он едет верхом по ночным улицам Талерина. На плечах — зимний меховой плащ, на руках — перчатки плотной кожи. Конь трясет гривой; звонкое цоканье копыт разносится в сумраке спящего города. Редкие желтые пятна фонарей; в темную воду Алера падают хлопья мокрого снега. Улицы… дома… редкие прохожие… Священник в черном, с белыми полосами одеянии — Добрый вечер, ваше высочество. Спокойных
Яркие зеленые глаза из темноты — чудовища? Нет, обычные дворовые кошки. Завидев всадника, они шипят, выгибают спины и с воплями разбегаются прочь.
Улицы становятся шире, река исчезает за поворотом; дорога идет вверх. Пышные особняки и мощеные мостовые Скадцарге-лъхариэс-шуу Яра как будто предназначены для ночных прогулок. Роскар не спеша проезжает мимо — и в конце квартала, на перекрестке, ярко освещенным магическим шаром, видит Ее.
— Джоя? — он бросает коня и спешит, протягивая руки.
Она награждает его кривой улыбкой. На миг ему снова чудится отголосок былого кошмара — старый жёлтый череп, проступающий под нежными девическими чертами; но всё исчезает, когда он подходит ближе и заключает девушку в объятья.
— Ты нашлась, ты вернулась, — повторяет он в горячечном наваждении. Он целует темные, пушистые локоны на висках, нежно поднимает ее лицо к свету — и пропадает в черном, пылающем, взгляде.
Она отстраняется, давая понять, что сейчас не время для поцелуев; хмурит брови, будто Роскар чем-то вызывал ее недовольство; и он покорно отступает. Она что-то спрашивает, он отвечает — и снова тонет в кошмаре: за спиной Джои тянутся многоликие тени.
Последнее, что он помнит — что где-то далеко воет и зовёт хозяина бедняга Шторм.
III
Университетский квартал
6-й день месяца Гусыни
В ресторации «Алая роза» царило временное затишье — на кухне тихо попыхивали кастрюльки с будущим ужином, Полин покорно сражалась с кофемолкой, а потому хозяйка ресторации сама взялась обслуживать дорогую гостью.
ЧБК растянулся перед камином и лениво следил, как над большим керамическим чайником поднималось облако ароматного пара.
— М-м-м, — потянула носом Далия. — Чай с душицей, мелиссой и лепестками розы! Пиршество богов!
— Цени, — проворчала Напа, забираясь на лавку. — А еще лучше — переезжай в «Розочку» насовсем. На королевской-то кухне такого не встретишь…
— Да, там всё больше народ балуется изысканными винами, паштетами, маринадами, слоеными пирогами, экзотическими сырами и разнообразной дичью. Ужас! Постоянно рискуешь получить вечернее переедание…
Девушки замолчали, маленькими глотками пробуя обжигающий напиток. Напа подвинула алхимичке блюдо с бутербродами.
— А как дела у Ньюфуна?
— Работает, — ответила Далия. — Мы с ним поспорили на золотой, что он не успеет сделать ремонт к сегодняшнему вечеру. Смешно, право слово: если он успеет, то заплачу ему я — всего лишь за проигрыш пари; если не успеет — то он заплатит мне, из тех денег, что я отдам ему за работу… Заковыристый у тебя братец.
— Да, Ньюфун такой, — с гордостью заявила Напа.
Обращение Далии к таланту Ньюфуна было вызвано нескончаемыми попытками ограбления, которым систематически подвергались апартаменты придворного мага.
Первой попробовала Камюэль;
Что такого особенного можно найти у придворного мага? — спросила себя Далия, бесшумно прикрывая входную дверь. Так, сущие пустяки — редкие книги, артефакты, в том числе и запрещенные, ценные ингредиенты к зельям, сами зелья, до последней капли наполненные чарами; раритеты наподобие толченого рога единорога, трехголовой лягушки или шкуры белого носорога. Далию волновала не только потенциальная стоимость всех этих магических штучек, но и вопрос юридический: считается ли она, и.о. придворного мага, их собственником — или всего лишь хранителем? Что, если после увольнения мэтрессы король потребует передать всё имущество мэтра Фледеграна новому специалисту? Алхимия, пойманная на растрате, будет выглядеть крайне бледно…
Пока Далия мучилась сомнениями — стоять ли ей и смотреть, как грабитель тырит имущество покойного мэтра, или наплевать на осторожность и вступить в бой с превосходящими Силами противника, — мажонок и не думал останавливаться. Обобрав верхнюю полку, он перелетел чуть ниже и продолжил заниматься нехорошим делом.
Порядком утомленная «фокусом» и последовавшим за ним сражением с Черно-Белым Котом, алхимичка оценила свой боевой резерв. В качестве его выступал упомянутый Кот и большой прозрачный кристалл, зажатый у него во рту. Где он его стащил? Тоже, небось, у мэтра Фледеграна позаимствовал?
Ну что ж, целители советуют лечить подобное подобным…
Решительно вытащив из пасти Кота кристалл, Далия швырнула недовольно заворчавшее животное в нахального волшебника.
Вопли — ликующий кошачий и испуганный человеческий, — слились в один. Угрозы аннигилировали друг друга, исчезнув с громким хлопком.
И что же?
На следующее утро, когда Далия ушла на занятия с их высочествами, предварительно натянув по всему помещению сигнальные ниточки, ее снова кто-то попытался ограбить! По счастью, шум падающих книг и вопли бедняги, попавшего в рукотворную паутину, привлекли внимание Олбера и слуг. Те ворвались — как раз вовремя, чтобы увидеть, как злоумышленник исчезает в сером облаке телепорта.
Расспрос обитающих в Королевском Дворце магов ничего не дал: разве что Далия наконец-то познакомилась с мэтром Шерве, мэтром Фотисом и мэтром Крифианом. Первый был скучен, уныл и не спешил тратить жизнь на общение с людьми; второй жутко нервничал — наверное, из-за того, что его симпатичную молодую физиономию портили шрамы от кошачьих когтей. Впрочем, попытку ограбления апартаментов мэтрессы Далии он отрицал категорически. А вот третий маг, личный телепортист его величества…
Мэтр Крифиан оказался тем самым магом, который в начале лета чуть было не женился на студентке мэтрессы Далии. Нет-нет-нет, конечно же, всё было совершенно не так: и венчание, как таковое, успело состояться, и Ользида занятий по сапиенсологии не посещала… Но достоверно известно: семейной жизни у Крифиана и Ользиды не получилось. Далия постаралась.