Длинные тени
Шрифт:
— Вот об этом-то я и хочу поговорить… — всполошилась Далия.
— Если можно — не сейчас, — попросила Ангелика. — Я тороплюсь в Министерство Чудес. Всего хорошего, моя дорогая, — она чинно попрощалась с королевой. — Всего хорошего, мэтресса.
— Ваше величество, — обратилась Далия к Везувии, когда Ангелика удалилась. — Меня все-таки очень волнует складывающаяся ситуация. Я всё понимаю — статус, традиции, жалованье, — но я же не маг! А про меня все думаю, что я — он! В смысле, маг, а не мужчина…
—
— И что? Ты, надеюсь, поверила королеве? — спросила Напа. — Или тут же бросилась знакомиться с прочими обитающими при дворе магами, проверять, сможешь ли ты ими управлять без магии, или все-таки придется обращаться к мэтру Вигу за консультацией?
Беседа происходила вечером, в «Алой розе».
Сперва Далия хорохорилась, пыталась делать вид, что забежала просто так, проведать старых знакомых, но потом сдалась. Огонь уютно урчал в камине, рядом рокотал растянувшийся во всю длину Черно-Белый Кот (его плотно набитый живот вполне можно было использовать вместо глобуса, если вы собирались объяснять географию какой-нибудь особеннойпланеты). Напа встретила подругу так радушно, так приветливо, с таким восторгом принялась выспрашивать, как прошел рабочий день, что у мэтрессы не хватило совести соврать.
— А, не до того было! — отмахнулась Далия. — Потом я полдня бегала по Дворцу, искала принцесс… Малолетние шмакодявки!
— Что они натворили? — спросила гномка.
— Не то, чтобы натворили… — уточнила алхимичка. Почесала кончик носа. Посмотрела, как Кот топорщит усы и легонько сучит лапками — видимо, ему снилась охота. — Просто они мне врали. Представляешь? Никакого почтения к черной мантии! Врут алхимику — и думают, что я этого не замечу!
— Вообще-то, ты же сама сказала, что была не в черной мантии, а в магической лиловой, — заметила Напа. Далия наградила ее огненным взглядом.
— Не напоминай мне про это убожество!
— Молчу, молчу!..
— Представляешь, что они мне заявили? Что никаких занятий мэтр Фледегран с ними не проводил. Он, понимаешь ли, им «просто читал»… фр!.. — фыркнула Далия. — И даже не сам, а создавал специально зачарованный фантом. И эти хитрые пигалицы, состроив невинные мордашки, посмели спросить меня — меня! — какую книгу я собираюсь им озвучивать, пока они будут упражняться в танцах! Фр! Как будто я нанималась их развлекать! Еще скажите — показывать фокусы!
Второе фырканье получилось оглушительнее первого; Кот недовольно заурчал, а свинка-копилка издала угрожающее «хогри-хок».
— А мальчишка вообще социально опасен, — продолжала жаловаться алхимичка. — Попросил меня «колдануть» ему магическую травку, которая разрушает
— Руимшанэ, — подсказала Напа. — Когда я жила с родителями в Орбурне, кто-то пытался обокрасть с помощью этой пакости мастерскую моего дедули. Мерзость ползучая, бр-р, даже вспоминать противно! Двадцать фунтов хорошего железа превратились в кучку бурой ржавчины, решетки на окнах пришлось переделывать, замки новые навешивать…
— Хм-м, — задумалась Далия. — Вчера он пробовал отпирать замок отмычкой, сегодня попросил руимшанэ… Странная последовательность.
— Собрался кого-то ограбить? — выдвинула идею Напа. — Сомнительно, принц все-таки… Хотя от вас, человеков, всего можно ожидать. Ужинать будешь?
— Меня инспектор Клеорн пригласил в Оперу, — отказалась Далия. — Если я перед спектаклем еще и поужинаю, то точно засну к концу увертюры первого акта.
— Зачем же ты ходишь в Оперу, если не получаешь от музыки никакого удовольствия? — рассудительно попеняла Напа.
— Против музыки я, как раз, ничего не имею, — последовал загадочный ответ.
Инспектор Клеорн, сияя взглядом и топорщась пушистыми усами, которым мог позавидовать даже Черно-Белый Кот, забрал мэтрессу Далию ровно в семь вечера.
— Прекрасное — прекрасной, — лихо скаламбурил он, преподнося своей даме букет чуть увядших примул, — Знаете, что обозначают на языке цветов примулы?
— «Мое внимание переходит в навязчивость»? — предположила Далия, принимая цветы без особого восторга.
— Нет, — засмеялся Клеорн, — если вы читали последний из романов мадам Белль, то там есть такой эпизод, когда герой, за которым установил слежку ревнивый соперник, передает своей возлюбленной крошечный букетик белых садовых примул, и именно в этот момент прекрасная дева понимает, что его любовь — истинная, и соглашается совершить с ним побег…
Напа посмотрела на Клеорна со скрытым неудовольствием — в силу гномьей прагматичности, она считала, что он, будучи сыщиком Министерства Спокойствия, должен являть собой пример целеустремленности, верности долгу и исключительной добропорядочности. Вместо этого инспектор был радостен, поедал Далию восторженным взглядом и, кажется, даже подпрыгивал от избытка чувств.
— Терпеть не могу романы Фелиции Белль, — заявила мэтресса. Жестом отказавшись от помощи Клеорна, она облачалась в тяжелый зимний плащ. — В них одни только глупости и сексуальная одержимость. Да чего еще и ждать от дамы родом из Брабанса…
— И то верно, — счастливо согласился инспектор. — Сцены, в которых она прописывает слежку за влюбленным героем, совершенно нереалистичны. Ну и забудем о ней… Позвольте предложить вам руку, мэтресса.
— Идем, — с тяжелым вздохом согласилась Далия. — Пока, Напа. Пока, Черно-Белый…