Дивьи люди
Шрифт:
– Сидеть я не собираюсь. Пойду в ту сторону, куда двинутая девчонка пошла.
– Может и не двинутая она вовсе, - заступился за «свою» красавицу водитель. Не понятно, почему я, до сих пор, не поинтересовался, как его зовут – возможно, это давало лишний повод относиться к нашей встрече как к чему-то мимолётному и незначительному, словно разговорился с попутчиком на несколько минут.
– Она за теми двумя соснами скрылась, - продолжил я, молча отвергая предположение деда, что это мы с ним вдвоём сошли с ума. – Пойду туда, а ты здесь подожди.
– Нет, - выразил
– А если далеко идти придётся? – спросил я, намекая на его возраст, но он, лишь отмахнулся от меня как от надоедливой мухи, и продолжил сборы еще старательней, осматривая пожитки в спальнике машины.
Я последовал его примеру, достал из багажника свою дорожную сумку, сунул в неё телефон, регистратор, бутылку воды, потную футболку в обмен на чистую и, закрывая дверь машины на ключ, понял, что в сравнении с дедом я собрался налегке. Огромный рюкзак у его ног был наполнен до отказа и казался неподъёмным. Но «дед» (теперь точно его так звать не стоит) закинул его за плечо и зашагал впереди меня, против ожидания, даже не сгибаясь под своей ношей.
Мы шли и шли, но никаких признаков деревни или тропинки не нашли. Девчонки и след простыл. Часы показывали начало седьмого вечера. Мне стало казаться, что мы снова ходим кругами. Водила же высказал предположение, что мы не найдём путь назад. Я ему напомнил, что сделал насечки на деревьях, но его неуверенность тут же передалась мне. Я пошел назад, вернулся к берёзе с последней оставленной мной насечкой и, собираясь продемонстрировать свою сообразительность на деле, указал на ствол дерева. Однако, как мы не искали, насечки на нём не оказалось. Делать нечего, я признался, что я ошибся деревом. Ещё больше растерялся, когда и на ближайших к нам деревьях почему-то не нашлось следов, оставленных моим складным ножом.
– Заблудились?
– Ну, уж нет! – я указал на берёзу в соседстве с тремя лохматыми елями с южной стороны. – Ты за этот корень запнулся, помнишь? – начал я.
– Матюкнулся, а я озираться по сторонам стал. Те сосны стоят отдельно в рядочек, и каждая нечетная ниже четной, а напротив них боярышник. Он нам всего два раза за всё время встретился. Темно ему в лесу, где хвойные деревья преобладают. А торчащий из земли корень, который ты не заметил, был не один, второй через метр от него, что не характерно для такой мягкой почвы.
– Кажись так. Я ведь тоже стараюсь дорогу запомнить, но тут всё вокруг как по плану посажено: ёлочка, берёзка, ёлочка, берёзка, сосенка. Час назад понял, что заблудился окончательно.
– А мне другая мысль покоя не даёт. Валежника здесь нет. Сколько идём, а ни одного упавшего дерева. Я могу понять, по наличию более тридцати процентов лиственных, что лес не такой уж старый. Но деревья обычно ломаются: от ветра, снега, молний наконец, даже от мороза если вода в стволе задержалась. А здесь, сплошь только сильные, идеально ровные деревья. У сосен ветки начинаются в метре от земли, словно росли в полном покое, даже зверьё их не трогало.
– Доставать меня начинают
– Зовут тебя как? А то за всеми этими происшествиями и познакомиться за день не успели, - вспомнил я, наконец, о приличиях, делая ножом новую насечку на стволе.
– Сергей Павлович, можно просто Палыч – не из гордых, - вздохнул Палыч и протянул руку.
– Майкл. Будем знакомы, - ответил я рукопожатием.
– Во как. Я думал ты русский…
– Да русский я. Михаил по паспорту. За пять лет по заграницам к Майклу привык, так легче там было представляться.
– Миша, а откуда про лес так много знаешь?
– Со школы в основном. В Универе вступительный экзамен по биологии сдавал. Готовился основательно, - объяснял я, наспех полоснув по стволу ножом.
– Всплывают школьные знания, но мне кажется, такие очевидные факты каждый помнит. А вот что в этом лесу твориться… - и я замер не высказав своё наблюдение до конца, так как Палыч, уже, сам глаза таращил на ствол дерева, где свеже-вырезанная насечка прямо на наших глазах начала стягиваться по краям и через пару секунд исчезла не оставив рубца на коре.
– Я сейчас жалею, что я не баба, им хоть повизжать от страха положено, - мой новый знакомый, непривычно оставил ругательства и посмотрел на меня с изумлением. Я не спешил с выводами, для меня нет ничего более страшного, чем вещи, которые я не могу понять и объяснить, но паниковать себе я не позволил.
– Пойдём к машинам. Ну, его - этот лес.
– Да, лучше в кабине переночевать, - согласился я.
Но устроится на ночь под защитой метала не получилось, мы не только не нашли своих следов и насечек, но также не увидели никаких признаков дороги или грузовика. С наступлением сумерек, пришлось поставить две лёгкие палатки на краю поляны и, мечтать о костре, сидя рядом с импровизированным столом.
– Может, попробуем веток нарубить?
– Чем? Ножом?
– У меня топор есть, - мой товарищ по несчастью оказался очень запасливым человеком. В его рюкзаке, кроме спального мешка, топора, палатки, сухого пайка в виде пары консервов, печенья и булки хлеба нашлись две бутылки водки, за что я, его, просто зауважал,
– Палыч, значит ты вдовец? А почему второй раз не женился? – продолжал я беседу после того как оба утвердились в мыслях в том, что без сухой травы нам, в любом случае свежесрубленные ветки не поджечь.
– Нет уж, дудки! – ответил он, разливая остатки алкоголя из первой тары.
– Эти женщины уже при знакомстве начинают выведывать, а что у тебя имеется. Запусти только в дом, и она быстро найдёт, чем поживиться. У них в моём возрасте, тоже наследники имеются. Были у меня две милочки, и каждая считала, что я ей и её детям помогать должен только потому, что она старость со мной, дескать, собиралась встретить. Молодуху я не потяну, на кой ей жизнь старичьём портить, а те, что постарше свой норов уже не прячут. Так что лучше иметь несколько подружек по маршруту следования, чем сварливую бабу в доме. И ты ведь уже не юнец. Сколько тебе?