Диверсанты
Шрифт:
Виллс повиновался так рьяно, что чуть не развалил машину. А фыркнул столь возмущенно, что эхо пошло. Частые, нервные шаги стихли в отдалении.
Да, подумал я, не везет последнее время с подчиненными сотрудниками... Джексона допрашивают ребятки из ГД, Марти готовят к погребению, Мак-Кэллаф рыщет неведомо где и зачем, а рядом суетится паршивец, который наверняка считает меня престарелым неумехой. И, весьма возможно, имеет к этому резон...
О, старая добрая работа волком-одиночкой, дающая противопоставить себя всем прочим, и не зависеть ни от какого балбеса... Пожалуй, наступает
Дернувшись, я понял, что начинаю дремать сызнова. Это казалось лишним. Я зевнул, потянулся, услыхал осторожный стук в стекло кабины.
Явился водитель.
– Мистер Хелм?
– Время?
– Да,сэр.
Я отвернул рукав и посмотрел на фосфоресцирующие стрелки часов. Без четверти четыре.
– Уолли только что вызвал по радио. Наши объекты отчаялись дождаться и убираются восвояси. Три машины. Первым двигается вездеходный грузовик, затем форд-пикап, а за ними - командирский мерседес. Уолли насчитал в грузовике девять бойцов. Но их, конечно, больше. Вы были правы, если бы началась перестрелка - иди знай, кто победил бы при эдаком соотношении сил... Наверное, подкрепление прибыло по боковой тропинке, и до последней минуты себя не обнаруживало.
– Хорошо, - сказал я.
– Значит, как и условились... Только пропустишь передние машины. А перед мерседесом выскакивай и блокируй дорогу наглухо. Передним останется лишь на газ нажать. Разворачиваться в такой тесноте немыслимо, а выскакивать и палить означает сделаться удобнейшей мишенью. Ибо мы их будем видеть, а они нас - нет. Передай Бобу... Впрочем, не надо, скажу сам.
Шофер кивнул.
– Я перегорожу тропу, как только Джек сообщит, что мерседес миновал верхний поворот. Связь отличная, сэр.
– Уолли заметил, где именно сидит Беннетт?
– Сзади, слева. Аккурат за водителем.
– Оповести всех. Обидно будет ухлопать голубчика по чистой оплошности. Ему нельзя вредить. По крайности, пулей...
– Уже оповестил, сэр.
– Молодец. Не выскакивай из кабины, пока мерседес не врежется в фургон и не замрет окончательно. Если Беннетт велит разогнать машину, фургон может перевернуться, покатиться, и тебя накроет.
– Все будет хорошо, сэр. Старая колымага прочна, словно танк. За это ее и выбрал.
Я соскочил наземь и поглядел на парня вблизи. Решил обойтись без ободряющих и вдохновляющих на подвиг речей. Пускай их держит генерал Эйзенхауэр, где бы ни обретался покойный экс-президент нынче... Я просто поднял руку в небрежном салюте, а парень с улыбкой ответил тем же.
Двинувшись вперед, я приметил Боба Виллса, вооружившегося автоматом и радиотелефоном. Автомат, между прочим, не самое подходящее оружие, чтобы в темноте захватывать супостата живьем, но я удержался от комментариев. Чего доброго, старина Виллс назло мне прибавил бы к своему арсеналу ручную гранату или карманную
– Джек, отзовись, - обратился Виллс к рации, шелестевшей статическими разрядами.
– Джек засел над нами, ярдах в двухстах, - сообщил он мне.
– Да, командир, - послышался металлический голос.
– Пока никого не вижу. Только падающую звезду... Это, кстати, добрый знак, или скверный?
– Не взирай на небеса, - посоветовал я, наклоняясь к микрофону, - займись делами земными, презренными!
– Делами земными, - повторил Джек почти мечтательно.
– Слушаюсь!
Несколько минут спустя радиотелефон ожил сызнова:
– Внимание, приближаются... Приближаются... Вот они. Я дам знать, когда появится мерседес. Пока только две головных машины... Повторяю: только две головных!
В последовавшем безмолвии тихонько зарокотал прогреваемый двигатель фургона. Затем вдали замаячила пара ярких огней, а следом за нею - другая.
– Приготовьтесь, вижу мерседес, - уведомила рация.
– Ближе... ближе... ближе... Прошел поворот! За мерседесом чисто, никого. Покидаю пост, бегу на подмогу.
Виллс беспокойно завертел головой.
– Торопись же, олух!
– зашипел он, адресуясь к моему новому приятелю, шоферу, который все едино услышать не мог.
Да и не требовалось ему слышать. Шофер, в отличие от Боба Виллса, дело свое знал досконально и обладал здоровым профессиональным хладнокровием. Он пропустил грузовик и пикап, сосчитал до десяти, а потом включил сцепление, чуток добавив оборотов.
Вниз по спуску стремилась третья пара огней. Мерседес, кажется, стремился поскорее догнать охрану, от коей недопустимо отстал. Собственно, даже если бы водитель Беннетта и держался неподалеку от передних автомобилей, положение улучшилось бы не намного.
Фургон возник перед несшейся машиной точно по мановению волшебного жезла, плавно выкатился на горную тропу, наглухо загородил ее. Завизжали тормоза, отчаянно зашуршали покрышками остановившие вращение, скользившие по камням колеса. Мерседес разворачивало юзом, сила инерции неудержимо толкала его к обрыву глубиною в сотню футов.
Я мысленно взывал к водителю: "Отпусти педаль, кретин, отпусти ее, дегенерат!" Когда-нибудь, выйдя в отставку, я усядусь за письменный стол, вооружусь чертежными принадлежностями и на досуге изобрету новый автомобиль, полностью лишенный тормозов. И людей он погубит намного меньше, нежели современные колымаги, ведомые безмозглыми лихачами, способными лишь утапливать в панике среднюю педаль и делать баранку ни к чему не пригодной...
То ли неприятель внял моему безмолвному приказу, то ли сам опамятовался, но тормоз ослабил, колеса провернулись, руль начал повиноваться, мерседес чудом удержался на тропе и с грохотом врезался в борт фургона.
Фургон отбросило, развернуло под углом почти в сорок пять градусов, а машина Беннетта непонятным образом опрокинулась на бок. Я уже скатывался на дорогу по низкому щебнистому откосу, не обращая внимания на головную боль, стремясь только побыстрее очутиться между перевернувшимся автомобилем и автоматом Боба Виллса. От парня можно было ждать всего, не исключая выпущенной сдуру очереди.