Диверсант

Корчевский Юрий Григорьевич

— Значит, так, парни, — громким шёпотом, чтобы слышали все, сказал Саша. — Я иду один. Полагаю — справлюсь. Потом сигнал дам — коротко свистну два раза. Тогда — бегом ко мне.

— Старшой, да ты чего? — запротестовал танкист. — Их пятеро, а ты один? Пусть с тобой ещё кто-нибудь в помощь пойдёт, — хотя бы и я.

— Отставить! Это приказ. Если случится непредвиденное — стрельба, скажем, то уходим сразу.

Саша проверил, как выходит нож из ножен, подполз к крайней избе и замер у забора.

Часовой

не стоял на месте — прохаживался. Пройдёт мимо машины — до угла, за которым спрятался Саша, разворачивается — и назад. Тут, на повороте, Саша и решил его убрать.

Как только немец прошел к машине, направляясь в его сторону, Саша взял в руки нож и встал за забором. Вот шаги ближе, потянуло сигаретным дымком, над забором мелькнула каска. Потом шаги стихли — немец возвращался назад.

Саша выпрыгнул из-за угла и ударил часового ножом под левую лопатку, тут же подхватил обмякшее тело на руки и осторожно опустил на землю. Потом обтёр нож о мундир убитого и вернул его в ножны. Часового за руки оттащил за угол. Вдруг кто-то из немцев выйдет, так не запнётся о мёртвое тело.

Крадучись, он подошёл к избе и неслышно подкрался к окну. Даже отсюда было слышно — тишину в избе разрывал храп солдатских глоток.

Александр прикинул, как проще попасть в избу. Пожалуй, через окно сподручнее будет.

Он снял сапоги и заглянул внутрь. Глаза уже свыклись с темнотой. Лишь бы у окна не стояло чего-нибудь вроде стула — не хватало только разбудить спящих.

Саша подтянулся на руках, взобрался на подоконник и опустил ноги на пол. На кроватях хозяев спали два немца.

Вытащив нож, Саша шагнул к койке и толкнул спящего. Если ударить его ножом во сне, обязательно вскрикнет. Надо разбудить.

Немец перестал храпеть и недовольно забормотал. Тут ему Саша и вогнал нож в сердце по самую рукоять. Немец дёрнулся и затих.

Диверсант майкой немца вытер нож от крови, чтобы он не скользил в руках. Таким же образом он расправился и со вторым. Где ещё двое?

Саша потихоньку потянул на себя дверь, ведущую в другую комнату. Справный хозяин в избе — двери даже не скрипнули, петли смазаны оказались.

Он постоял немного — уж больно в комнате темно. В первой-то лунный свет в окна отсвечивал. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он смог различить кровать со спящим на ней немцем. Дух в комнате стоял тяжёлый, спиртной.

Немец дышал хрипло, выводил носом рулады.

— Эй! — толкнул его в плечо Саша. Но не тут-то было. Немец никак не хотел просыпаться — хмель брал своё.

Саша пальцами левой руки зажал ему нос. Немец взбрыкнулся, махнул рукой, приоткрыл глаза. Тут Саша и вонзил нож ему в грудь. В груди у немца булькнуло, и он затих.

Саша стоял и прислушивался — где-то же должен быть ещё один, если сведения верны. Он обошёл всю избу — немца нигде не было. Но

и оставлять не найденным его было нельзя — мог объявиться в неподходящий момент и открыть стрельбу в спину. Может, Вилли просчитался? Всё же лучше перестраховаться.

Саша вышел в сени — и здесь ни одной живой души.

Он выбрался из избы и решил обойти двор — осмотреть. Но стоило Александру завернуть за угол, как он наткнулся на лежащего на земле немца. Оказывается, тот вытащил из дома пуховую перину, бросил её на землю и сладко почивал, спасаясь от духоты в комнате. Любитель свежего воздуха, чтоб его!

Саша со злости пнул немца в бок. Тот, не открывая глаз, просто повернулся на бок. Наверное, он сильно храпел во сне и привык к тому, что сослуживцы всё время его толкают.

Выбирать не приходилось — время было дорого. Саша ударил его ножом в спину. Немец вскрикнул, засучил ногами и затих.

Вроде всё было кончено. И всё-таки Саша обошёл вокруг избы — в таком деле лучше перестраховаться. Потом, подойдя к забору, он коротко свистнул два раза.

Через несколько минут появились окруженцы. Саша махнул им рукой:

— Парни, давайте в дом — подбирайте форму по себе и забирайте оружие.

Танкист чуть не задохнулся от возмущения:

— Да чтобы я надел гитлеровскую форму?! Да не бывать такому!

— Тогда пешком иди, а то всех нас под монастырь подведёшь.

В избу зашли все. Саша зажёг свечку, стоявшую на столе.

Аккуратно сложенные немецкие мундиры лежали рядом с кроватями, на лавке.

Вилли вдруг побледнел, охнул и подбежал к окну — его рвало. Одно дело, когда стреляешь в далёкую цель, другое — совсем рядом увидеть окровавленного, убитого ножом врага.

Себе форму Саша уже приглядел. Чего её примерять, когда по телосложению убитого сразу понятно — твой размер или нет.

Натянул на себя брюки-галифе, френч. Всё пришлось впору, но неприятно было — мундир пропитался запахами прежнего хозяина: потом, табачным дымом, шнапсом, да чувствовал себя Саша немного мародёром.

Надевать форму убитого владельца, когда труп ещё не остыл, было противно — душа протестовала. И деваться некуда, обстоятельства заставляли.

Сапоги были немного свободноваты, но было бы хуже, если бы они жали — только мозоли бы набил.

Застегнув пояс с подсумками, Саша надел пилотку и повесил на плечо автомат.

— Ох, мать твою — едва не забыл документы забрать из своей гимнастёрки, — он вышел в соседнюю комнату.

Вилли уже переоделся и выглядел со стороны как заправский немец. Переоделся и Сергей, — только танкист сидел в своей гимнастёрке.

— Формы на меня не хватило! — радостно ухмыльнулся он.

И в самом деле, часовой валялся за углом, и форму его надеть было невозможно — она была вся в крови.