Дитя ярости
Шрифт:
Она надела кулон, чувствуя его шершавое прикосновение к коже, и постаралась придать лицу невозмутимое выражение, превращая его в блистательную маску.
– Реми, – сказал Харкан. – Почему бы тебе не пойти собрать вещи?
– Не надо считать меня дураком, – пробормотал Реми. – Просто попросите меня выйти, потому что вам надо посекретничать.
– Хорошо. Выйди, пожалуйста, нам надо посекретничать.
Когда Реми вышел, Харкан взял Элиану за руку.
– Скажи мне, что мы не совершаем ужасную ошибку, доверяя этому человеку, – тихо произнес он.
Ее охватило
– Ты знаешь, что я не могу тебе этого сказать.
– Вот и отлично. Потому что тогда я бы знал, что ты мне врешь.
Она невольно улыбнулась, и когда Харкан наконец улыбнулся в ответ, сжала его лицо ладонями и наклонила его голову для поцелуя. Чувствуя его руки на своей обнаженной спине, Элиана чуть было не поверила, что это обычная ночь и они просто собираются с Харканом на вечеринку – потанцевать, выпить и получить задание.
– Мы ее непременно найдем, Эл, – Харкан поцеловал ее в висок и отпустил, глядя ей в лицо нежным взглядом. – Но сначала…
– Сначала, – она попыталась улыбнуться, – мы отправимся повеселиться.
Вечерний бальный зал освещало лишь несколько свечей, в их колеблющемся свете на полу кружились танцоры. Большие окна были открыты, впуская свежий ветерок, дующий с реки, медленно катившей свои воды прямо под стенами замка.
Элиана делала вид, что потягивает вино из бокала, а между тем изучала помещение, считая неподвижные фигуры адатроксов, стоящих по периметру. Она насчитала двадцать человек.
Элиана задумчиво поджала губы. В обычный вечер чуть больше пятисот солдат патрулировали огромный дворец и прилежащие территории. Но сегодня их почти тысяча.
Она продолжала считать. Тридцать. Тридцать пять. В основном мужчины, хотя есть и несколько женщин. Темнокожие и белые. Одетые в серую униформу и черные плащи, с ничего не выражающим взглядом, который в любой момент мог стать свирепым.
В углу бального зала возвышалась статуя Императора. Бросив взгляд на изваяние, Элиана вознесла молитву святой Тамерин из Старого мира – легендарной повелительнице теней и покровительнице Аставара. Империя может сносить их храмы с лица земли и уничтожать их памятники, но враги не могут запретить им молиться про себя.
Укрой меня, Тамерин, – молилась она, – покровительница проворства и незаконных деяний. Если ты, конечно, действительно существовала.
Тут донесся бой часов на башне на центральной площади – они пробили полночь.
Элиана выждала пять минут, прежде чем пересечь зал, улыбаясь и с извинениями отклоняя приглашения на танец. Ей пришлось пройти через лабиринт залитых светом свечей гостиных, прилегающих к бальному залу, не забывая отслеживать адатроксов, патрулирующих коридоры. Затем она незаметно скользнула в узкий коридорчик, предназначенный для прислуги, и спустилась по каменной винтовой лестнице на самый нижний уровень замка, где располагались лазарет, помещения для прислуги и кухни.
Слуги, попадавшиеся ей на пути, знали ее слишком хорошо и, едва завидев, отворачивались.
Завернув
Если это какая-то изощренная ловушка Саймона, если он предал ее в последнюю минуту и бросил Реми и Харкана на верную смерть… что ж, она умрет, но заберет его с собой на тот свет.
Она остановилась, прислушалась к шуму, доносящемуся с кухни, чтобы удостовериться, что никто не идет в ее сторону, а затем открыла тяжелую дверь, ведущую в небольшое хозяйственное помещение.
Саймон тоже проскользнул туда. Он был одет в униформу адатрокса, которую Элиана украла для него. В узкой серой накидке с эмблемой Империи – крылатым щитом на груди – он запросто мог сойти за одного из безмолвных солдат, выдавали его только внимательные глаза, горевшие холодных огнем, и уверенный шаг. Стройный и гибкий, он двигался с изяществом, без малейшего намека на скованность.
– Ну, наконец-то, – сухо произнес он. – А я уже начал беспокоиться.
– Вот уж не поверю. – Она захлопнула дверь и проскользнула мимо него, отмечая с мстительным удовольствием, что он не преминул окинуть взглядом ее фигуру. Что ж, это можно будет использовать позже. – Надо спешить.
Она провела его по тесным коридорам для прислуги на третий этаж, где они перешли в основное здание дворца. Пушистые ковры смягчали их шаги. Через открытые окна, выходящие на раскинувшиеся внизу роскошные сады, доносилась музыка.
В северном крыле дворца стены были красного цвета, их украшала причудливая лепнина. В усеянных драгоценными камнями плафонах горели газовые светильники, в воздухе витали ароматы благовоний. Заговорщики свернули за угол и попали в галерею, на стенах которой висели портреты имперских военачальников с пронзительно-черными глазами. В конце одного из коридоров они увидели портрет самого Императора.
Сердце Элианы бешено колотилось. Раньше ей никогда не приходилось бывать в северном крыле замка наместника. Она никак не могла отделаться от детского страха – ей казалось, что угольно-черные глаза Императора следят за каждым ее шагом.
– Ну вот, – произнесла она. – Мы пришли. Теперь твой черед.
Саймон проскользнул мимо нее.
– Смотри и учись, малышка Ужас.
– Еще раз назовешь меня малышкой, и я разобью тебе нос.
На его губах промелькнула улыбка.
– Ты знаешь, чем меня искусить.
– Ты забыл? Я умею бить больно.
– Как я мог такое забыть? Напротив, я лелею эти воспоминания.
Она зло посмотрела на него, но тут они подошли к деревянным дверям с вырезанным на них изображением обнаженной женщины с лицом, скрытым за завесой длинных волос, и Элиана остановилась как вкопанная.
– Женские покои? – Она бросила удивленный взгляд на Саймона. В этой башне жили наложницы лорда, а юноши для плотских утех обитали в южном крыле.
– Тут есть одна девушка, – объяснил Саймон, беря Элиану за руку. – Прикрой меня, пока я не вытащу ее отсюда. Постарайся остаться целой. Мне не нужно, чтобы ты замедляла наш отход, если тебя ранят.