Дитя Ветра
Шрифт:
Грань мерцала в зрачках. Большее крылось в материи тела, что не увидеть -прочувствовать или закрыть глаза – и увидеть. Большее – отрёкшемуся от зрения: Озаретше исключило неприязни: Ветер сниспослала локоны-8сагlbы-гпарфы. Доверила Душу – застывшую каплю с берегов Реки Времени. Пела:
«Зефирные Облака
Кроют Северный Полюс.
Новообрети себя – и многое захочешь.
У-У
Зефирные облака.
Приди, Идеальная Полночь
Целовать Твои Звёзды, Собирать Твои Искры, Осьшать Лицо Поцелуями»
Сверчки – «Сверк-Сверк» – рисовали небеса Северного
Близилось к рассвету – рассвет не близился: Звёзды являли Историю Вселенной -поведали о дознавшихся до сути нас самим нам. Держались за руки – венчались в Дожде Звёзд. Обнялись – безмолвие впиталось поцелуем.
Рассказывал истории отвфьнок, листочков, веточек – «Одарила в Мае прошлом» -понимала, помогло – «Хотели встретиться в полдень, неудачно» – раскрыл Тайну Таин, – понимала – кивала, внимала и вслушивалась – нечатлела напоследок, молчала. Обнял. Поцеловала.
Главное знаем без памяти. Притяжение неминуемо. Воздух принял суть.
Была ко мне по-осеннему тепла, и даже – романтична. Бьша мила ко мне, и даже -обнимала, j е,
Смотрела всепонимающе. Слезам не погасить Любви. Звёзды любили нас -мерцали.
Историй съ Вариати^даодаъ'
Главка замыкается.
Кр<^-с€Н'и^ обр-ьсвкуЛ^
Солнце сокрушалось по обители скорби младшей из планет: лучи рассекались во прострации. Планета скорбела тем погребением, оплота Женственности, Таинства Вечерий. Некто зачитывал манускрипт и отводил время аккомпаниатору на настройку, на церемонию прогцания.
«Умерла в мучениях – знала и отдалась Жизни. Мир запомнил златокудрую искрой Вечности. Тем удивительно обнаружить безустный Завет воли к озвученью», – слушали Её душу, в гласе чужака: хотелось вырвать гланды наглеца – и возвернуть приведшей во сейчас, невольнице вольной:
«Ненавижу, удел мне – копать могилу и сгнить, когда ухмылки, ничтожные, останутся. Существо моё – затворник памяти невеж. Продолжите набивать животы и клониться к земле – где меня не встретить: я Фантазия, Музыка, Муза.
Не важно где схоронят – в склепе с графином графинь или пакете концентрированного маргиналитета, меня не отыскать в сплочениях биомассы. Ненавижу, обрекших на удел сгнивать, ожидать утешения в расставании – едином – с телом, с миром – полюбившимся и вовлёкшим в тайное, теснение миров; нить дотронулась запястья и повлекла, повлекла, увлекла, вовлекла. Не вернуться.
Радуга, Арка Небесная, определила чертог и зовёт, взглянуть на рождения тысяч, тысяч. Мне прямо, без права свернуть, – но оглянуться. Луна – моё Солнце – прими в Обитель Симфоний Нашептанных»
Аккомпаниатор – «Свидимся, в Конце» - прохрипел – «Жжём скорее» – в слезах.
P.S. Покойся, печальная, заступник Своеволия, Безмятежности и. Любви; ибо Ты познал Большее.
оо OGO^wamtn oG^^amtn,
Кудри вились по плечам, какие бывают у архангелов, окрывали тенью сути до лопаток и отсвечивали мироустоям, кофейные, блеском седины. Губы сочились жизнетрепетом, –
Роняла слезы по ночи траура, в Дожде и Дождевике, когда Ветер подхватил одну – и занёс в окно непритворённое ближайшего из домов. Собирала частицы Сутцества своего, разрозненные и взаимоотталкивающие, на ниточку волоса стального с пряди девушки альбиноски, а последняя сталась занесётшой за порог оконный, – и дверной. Женстветшость вилась шлейфом шествованию Эфемера во плоти.
Смеркло. Манускрипт ютился в строфах свечного, получитель раскуривал опиат меланхолии и безмолвил; музыкант красноречив молчатшем. Дуноветше – свеча погасла; пламя возбрало своё: пергамент иссох, растрескался и обратился пылью.
Рассматривает, сочувствует. Долго. Всматривается в пропасть ран – и изумляется: являться таким, – и не обладать собой, вмещать Вселенную – не подозревая: Мы-Ум
– Мы-Меньшее.
Взгляд Ангела дарует искупление встречным – но сулит страдание возлюбленному. Страдалец смирился, глянул в сторону Незримой. Тяготение.
Провела по пеплу: «Сожалею. Твоего не менее мне скорбно. Позволь исправить?»,
– глаза полусомкнуты-полуразомкнуты.
«Составьте партию моей страсти» – размыслил – «Желаю Душу Любви -воплощённую, обретённую мною во пластах времени и пространства. Желаю Достойного разделить жизнь. Воплощённая Весна» – ещё – «Осточертело, пресьтгило. Достаточно хотеть хотеть хотеть хотеть хотеть. Ты бессущественна, пусть существуешь; не верю, не верю,– оставь мою Надежду»
Шлейф оседал флёром поверх данностей и влачил во Таинсл’во Вечерий, на зов непристанный духа ушедшего сейчас.
Смерти весттшки – кудри седые – свили покров судьбам разрозненным, сердцам порочным, душам несуженным:
Йбиваож собй невинны аи?
иродайжсй йеоданению» стфойъ сотню иотфаений. аенно Сниаойдйж G аабъгтий объг^шЯ. Вададиж реааийж ана{*ение.
Варет^йжсй войверн^ть огни воаи^шЯ. – роирийа*
Тепло ОБИЛО шею, спустилось на плечи и задрожало дыханием шепчущим, невинным. Терпящий оздался мелодраматизму – раскрьшся фразировкою искомою, в истории: «Сущесилвуеиль. Смоилришь – и молчишь^ наблюдаешь! Посмела воим-и в жизнь
истории: «Суш1ес1мвуешь. Смо1мришь – и
не вморгнувшисьJ и скорбь сбылась раалланлои меньшею»
К чему всё? Не ведаю. Роман спиритический.
Данавее*
| L |
…несколькими Осеньями позже… ...Девушка – Вино…
«Нашгток сладчайший – глоток старого доброго красного сладкого подь жажду суточную» – проносилось в голове жертвы описания нижеследующего.