Дитя платонической любви
Шрифт:
– Нет-нет, не лукавьте! Сидите! У вас даже талия взметнулась под ггудь! Ужасно совгеменно с вашей стогоны!
– Дуся! Сынок! Немедленно накрывай на стол! – виляла маменька хвостами жар-птиц на халате. – У нас гости!
Дуся валялся в мамином фланелевом халате, на его коленях покоилась тетрадка, а ручкой он пакостливо разрисовывал красные букеты на кармане, то есть думал. А потому гостей не хотел. Тем более этих. Алиса Викторовна была какой-то старинной знакомой Олимпиады Петровны. Женщина всю жизнь проработала расклейщицей театральных афиш, поэтому считала себя натурой глубоко
– Это вам. Очень необходимая книжица! Себе покупали, но для вас…
– Ах! Вы меня балуете! Надо же – индюков! Я слышала, мясо индейцев очень хорошо влияет на работу почек!
– Не индейцев, а индеек, – пробубнила красавица Валенсия. – И ни на что оно не влияет.
– Валенсия, рот закрой, – зашипела на нее мамаша и принялась картавить дальше. – Олимпиадочка! Пгелесть моя! Вы только подумайте! Идем мы сегодня мимо вашего дома… А где, кстати, Евдоким?
– Дуся?! Ах, он отдыхает. Но сейчас мы его поднимем! – лукаво грозила пальцем Олимпиада Петровна. – Дусик! Женщины жаждут твоего выхода!
Дуся кряхтя поднялся с кровати. Перед такими гостями он намеренно решил показаться в халате – пусть понимают, что у него важные дела.
– И что я вам говогю! – продолжала гнусавить Алиса Викторовна, нещадно скребя затылок. – Моя цыпочка Валенсия, оказывается, пгосто потегяла покой от вашего сына! Ну вы же понимаете, я это вам как женщина женщине… Ах, детка, не нужно кгаснеть! Олимпиадочка! Обгатите внимание, как детка конфузится!
– Ма-а-а-м, – послышалось унылое мычание «детки».
Дамы весело расхохотались и снова принялись обсуждать молодых.
– Она мне дома все уши пгожужжала! «Ах, маман! Он так интегесен!»
Дуся прислушался. Всегда приятно, когда тебя ценят по достоинству. А Алиса Викторовна токовала взахлеб:
– …«Маман! Он необычен! Ты видела – он вышел в дамском халате и с платком на голове! Он – тгансвестит! Я сумею составить его счастье!»
Вот черт! И правда! Он в прошлый раз открыл им тоже в маменькином халате и в платке… а почему в платке-то? Неужели и правда подумали, что тган… тран… вот ужас-то!
Дуся лихорадочно стал развязывать пояс на животе. Надо надеть джинсы, что ли… И джинсы только мамочкины валяются! Ах ты черт! Прямо хоть в трусах выходи!
– Это с чего это мой Дуся трансвестит? – оскорбилась Олимпиада Петровна. – Он вообще у меня мужчина нарасхват! О! А вот и Дуся…
Дуся появился в дверях и был крут. Из летних маменькиных заначек он достал просторные шорты в мелкий кораблик, а сверху навыпуск рубашку светло-зеленого цвета. Кстати, галстук подобрал тон
– Ну… Робертино Лоретти! – неизвестно отчего ляпнула Алиса Викторовна, забыв про изысканную картавость. – Ну про… пгосто Чиполлино!
– Челентано ты хотела сказать, мама! – разлепила рот Валенсия. – Чиполлино – это луковица.
– Ну и на лучок тоже похож. Не пгегывай маму! Олимпиадочка! А как же он похож на своего отца! Пгосто одно лицо!
Олимпиада Петровна от неожиданности обдала гостей чайным фонтаном.
– Откуда? Где ты его видела, отца-то? Он же помер!
– Ах, Олимпиада! На одном свете ходим. Ходили. Был у меня с этим господином стгастный гоман! – закатила глаза под лоб Алиса Викторовна.
Пока она выкатывала их обратно, доченька по-простецки раскрыла секрет.
– Мать газеты читала, а там про вас было написано. Дескать, при странных обстоятельствах погиб видный бизнесмен. Но остался якобы его наследник – Филин Евдоким. Общество надеется, что он достойно продолжит дело отца. Вот меня матушка и таскает к вам, может, в жены возьмет наследник-то?
– Ах во-о-он оно что! – протянула Олимпиада.
Дуся и вовсе чувствовал себя неуютно, стоял истуканом перед столом – даже сесть было некуда, матушка выкинула старые табуретки, а новые так и не купила.
– И вовсе я этого не добиваюсь, – затрясла буклями расклейщица афиш. – Пгосто ужасно хотелось услышать эту истогию из пегвых уст. У меня даже все наши актегы спрашивают: неужели такое случается?! Евдоким! Поведайте, не томите слабые девичьи души!
– А чего томить? Случается. Я был сыном рабочего класса…
– Всего? – вытаращилась Валенсия.
– Дуся! Ну чего ты мать-то позоришь, гад такой!! – взвилась Олимпиада Петровна.
– Мамаша! Вы вот не дослушаете!.. Ты же рабочий класс была? Поварихой же была? Вот и получается, что я – твой сын! А отца я и вовсе никогда не знал! Дебил такой, думал, что мой папа – космонавт!
– Ну и что? У нас сосед Вовка от «подводника» родился! Потому что его под водку делали, – фыркнула Валенсия.
– Попрошу не фыркать! Между прочим, потом оказалось, что папенька и не космонавт вовсе, но тоже высоко летает. И захотел отец из меня настоящего делового человека сделать, да не успел. Убили его, – Дуся швыркнул носом и залпом выпил мамин чай.
– Да, – качнула головой Олимпиада Петровна. – Дуся тогда сам это дело раскрывал. И преступников нашел, и состояние заработал. До сих пор к нему звонят благодарные поклонницы. Ирочка, Сонечка – подружка Дусиной сестры, Люсенька – домработница! Замечательные девушки! А какие у них родители! Сплошь генералы! А вот нашего папочку…
– Неслыханное гоге! – деловито покачала головой Алиса Викторовна и снова запустила в кудри пятерню. – А наследство, стало быть, к вам пегешло?
– К нему! – встряла маменька. – Только… мы люди благородные, на богатство, как голодные собаки, не кидаемся. Еще не прошел год траура. А до той поры я вот так вот встала… нет не так, вот так встала и сказала: «Сынок, даже не смей думать о наследстве! Будь выше этого!»
Дуся прекрасно помнил, как маменька встала. А денег она ему и вправду не дает, а он, между прочим, наследник!