Дитя пламени
Шрифт:
— Проклятые не знают тайну сотканных врат, — проговорил Кэл то, что Беор прекрасно знал. — Не это ли единственное, что спасает нас от их власти?
— Я так всегда и думала, — пробормотала Адика. — Остальная часть отряда скрылась в камнях, возможно, это ловушка. Белое Перо и его солдаты утащили меня в могилу королев, а там вы и обнаружили тоннель, построенный Мудрыми, живущими под холмами.
Беор рассудительно закряхтел, как человек, желающий наконец выступить из тени и не прятаться за спинами других.
— Я никогда не слышал истории о тоннеле, уходящем за могилы святых королев.
— Верно,
Кэл нервно произнес:
— Я не был уверен, что они действительно существуют.
Тут же Адика начертила в воздухе замысловатый знак, отгоняя неудачу.
— Не говори так! Если ты чего-то не видел, не значит, что этого не существует! Ты видел океан, как его видела я? Нет, не видел. Видел ли ты мать твоей матери, пусть даже ее душа в покое на Другой Стороне? Разве это значит, что ее никогда не было, той, которая подарила жизнь твоей матери, чтобы та, в свою очередь, родила тебя? Взрослые не так глупы, чтобы просто рассказывать истории. Прислушивайся к их словам и не отрицай того, что они говорят! Он наклонился вперед, коснувшись лбом земли, преисполненный раскаяния, опасаясь духов, которые всегда окружали ее, от них веяло смертью.
— Я молю тебя о прощении, Почитаемая. Не наказывай меня! — Он почти плакал.
Она чувствовала себя совсем старой, вглядываясь в его юное лицо, хотя они появились на свет в один и тот же год. Он был так молод, что даже не успел отрастить бороду, светлый пушок покрывал его подбородок.
— Я не буду наказывать тебя, Кэл. Ты храбр, ты рисковал жизнью, чтобы спасти меня.
— Нет, это была не моя идея, — произнес он, вызывающе добавив: — И даже не Беора. Это Алан. Мы только следовали за ним.
Алан прекратил играть с повязкой и, повернувшись, замер на месте, осознав, что они изучают его. Бабушки рассказывали много историй о древних временах. Адика всегда считала, что какие-то из них правдивы, а что-то просто сказки, и вот сейчас перед ней стоял Алан с повязкой на руке, сотканной из волшебного вещества. Она всегда знала, что Мудрые, живущие под холмами, существуют, но она — та, которая повидала так много! — никогда не видела их и даже не верила в истории об их всемогущем волшебстве. Сегодня она стала свидетелем их волшебства: свет без огня и способность расколоть скалу. И то, что она видела, испугало ее, поскольку она не понимала источника их силы.
Однако здесь стоял Алан в повязке, созданной Мудрыми. Она видела его в сражении, когда было время смотреть на него. Ничто его не коснулось. Он не колебался. И сейчас он не выглядел испуганным, посматривая на них озадаченно, словно ожидал от них вопросов. Свет от повязки бросал странные тени на его лицо, но от этого его глаза казались ярче и притягательнее
Возможно, тогда Адика поняла, что Алан не был похож на остальных людей. Какое-то необъяснимое качество отделяло его ото всех: быть может, то, что он шел тропой ведущей в страну мертвых. Только он сошел с нее. Он вернулся на землю живых. Его коснулась сила, которая была неподвластна ее пониманию.
Она полюбила его.
Одна из собак чистилась около ее ног
— Думаю, нам нужно следовать за духовным проводником. — Пальцы все еще болели из-за того, что она подняла с земли три копья и две стрелы. Действительно, было трудно поднять хоть что-то, но идти пешком она вполне могла.
Поскольку Алан двигался, свет перемещался за ним, и все вместе они осторожно прошли вдоль каменной гряды, с обеих сторон которой зияли бездонные расселины.
Собаки нашли вход. Этот тоннель был настолько низок, что только Мудрые и собаки могли легко по нему передвигаться. Алану пришлось согнуться вдвое, чтобы следовать за псами.
— Я не хочу туда входить, — сказал Кэл.
— Пойдем, — голос Алана отразился от каменных стен тоннеля.
Кэл слабо улыбнулся и пошел за ним.
— Иди, — велела Адика Беору. — Ты ранен. Возьми, что сможешь унести. Я буду прикрывать с тыла.
У Беора было много недостатков, но сейчас он понимал, что тяжело ранен и они могут оказаться в западне, поэтому не стал возражать. Они ползли по длинному низкому проходу, ведомые собаками.
Проход тянулся почти все время прямо, было лишь несколько маленьких ответвляющихся тоннелей. Через какое-то время он расширился, так что они могли идти спокойно, но, к сожалению, совсем недолго, лишь небольшой участок. Вскоре Беор устал, и они остановились отдохнуть, разделив еду и напитки. Они снова двигались вперед, и снова отдыхали. Потеря части провизии Кэла причиняла им неудобства; им приходилось лишь притуплять чувство голода, не наедаясь досыта.
Разговаривали они немного. У Беора все силы уходили на то, чтобы двигаться вперед, а Кэла настолько пугали тишина и темнота, что он боялся проронить лишнее слово.
Снова и снова Алан что-то насвистывал про себя. Иногда он окликал собак, но большую часть времени тоже хранил молчание.
Адика волновалась. Что, если Проклятые наткнутся на них здесь, в темноте? Если они знали, кем она была, то не похитят ли они также ее шестерых друзей? Если бы не было семерых, чтобы сотворить заклинание, тогда все пошло бы прахом и Проклятые раскинули бы свою империю крови, жертв и рабства по всем человеческим землям.
Самое ужасное — понимают ли они, что люди-волшебники собираются делать? Знают ли они тайну сотканных врат? Человечеству никогда не одержать победу, если тайна волшебных ткацких станков будет раскрыта.
Такие беспокойные мысли одолевали Адику. Поэтому она и не расслышала сзади царапающих звуков, пока не было уже поздно. Что-то тяжелое ударило ее по пяткам, сбивая с ног. Адика громко вскрикнула, как и Алан, шедший впереди нее. Залаяли собаки. Свет Алана исчез.
Она размахивала копьем, поднятым к лицу, чтобы оградить себя от наступающей сзади опасности, но в темноте тоннеля ничего не было. Наконец, услышав голос Беора, она присела и, проведя рукой по полу, обнаружила потерянные факелы, те, что они упустили в расселине. Секундой позже Адика поняла, что видит свою руку.