Дитя пламени
Шрифт:
— Сегодня нас меньше атаковали, — произнесла леди
Берта, передавая ему стрелу, когда он спешился. — Быть может, то, что они так быстро умчались, говорит об их намерении прекратить охотиться за нами. А может, хотят ослабить наше внимание, пока не соберут сильную армию и не застигнут нас врасплох.
Принц Боян вертел стрелу в руках, пристально рассматривая промокшие перья.
— Возможно, — словно эхо повторил он. — Не нравятся мне эти нападения, каждую ночь происходит одно и то же.
Телосложением и своими манерами леди Берта походила на человека, который большую часть жизни
— Я послала трех всадников проверить, следует ли все еще за нами армия Булкезу, но ни один из них не вернулся.
Боян кивнул в ответ, подкручивая кончики своих усов.
— Мы должны двигаться в Хайдельберг. Нам необходимым отдых, ремонтные работы, продовольствие и вино. Защищенные крепкими стенами, мы можем подождать… — Он повернулся к переводчику, Брешиусу, монаху средних лет, потерявшему правую руку. — Как это сказать? Необходимо, чтобы прибыло большее количество отрядов.
— Подкрепление, мой принц.
— Да! Подкрепление. — Он нечетко произнес новое слово и усмехнулся своей неудачной попытке.
Леди Берта не улыбнулась. Нечасто можно было видеть ее улыбающейся, это ей было несвойственно.
— Сейчас очень трудно получить какие-то новости из Хайдельберга, мы практически полностью находимся в окружении армии Булкезу.
— Но даже куманы не могут находиться везде в одно и то же время, — ответил Боян, заметив Ханну, когда она остановилась около толпы собравшихся, желая посмотреть на командиров. — Снежная женщина! — Дерзкая улыбка осветила его лицо. — Вы скрываете от нас свою яркость и красоту. Так темно стало у моего костра!
Ханна почувствовала, как зарделась от смущения, но, к счастью, Боян отвлекся на брата Брешйуса, который наклонился к принцу и что-то начал говорить, понизив голос.
— Эккехард?! — воскликнул принц Боян, выглядел он крайне изумленным.
Ханна посмотрела на круг из костров, но принца Эккехарда там уже не было. Она схватила Фолквина и потащила его прочь, пытаясь исчезнуть из поля зрения принца Бояна. Однажды она уже испытала на себе силу гнева Сапиентии, так что больше попадаться на крючок ей не хотелось, тем более что у нее был выбор.
Спросив разрешения Сапиентии продолжить поиски Ивара или узнать что-нибудь о нем, она вела себя очень сдержанно в последние дни их похода, пока армия не прибыла к пограничной крепости и городу Хайдельбергу. С восточных склонов, по которым они спускались в долину реки Витади, хорошо был виден окруженный стенами город, расположенный на трех островах, которые соединяли мосты, переброшенные через речные каналы. На запад, почти до реки Одер, пролегал походный путь Вилламов. На восток, за негусто населенными пограничными областями, простирались земли, на которых жили объединившиеся вольные племена, известные как королевство Поления.
Флаг епископа развевался на самом высоком шпиле башни, показывая, что, несмотря на опасность нападения куманов, она осталась в городе. Все ворота были крепко заперты, а небольшие лачуги, разбросанные по берегам реки, дома рыбаков и бедных чернорабочих печально смотрели на проезжающих пустыми черными окнами.
Из передних рядов до них дошло сообщение: «орел», представляющий короля, должен ехать впереди. Охваченная волнением, Ханна оставила своих товарищей «львов» и выехала вперед, чтобы занять свое место около брата Брешйуса.
— Держись рядом со мной, — сказал он тихим голосом. — Я постараюсь оградить тебя от них.
— Благодарю вас, мой друг.
Ворота были открыты, и они въехали в город. Горожане приветствовали Бояна, Сапиентию и остатки их армии, но Ханна отметила, что улицы не были переполнены, несмотря на такой прием. Она задалась вопросом, сколько же людей уже присоединилось к армии Вилламов.
Епископ Альберада встретила их на ступенях епископского дворца, облаченная в роскошные одежды, на шее блестело золотое ожерелье, свидетельствующее о королевском происхождении. Ее сопровождали знатные леди и лорды, а также один энергичный человек в шляпе с полями, которую носят обычно поленийцы. Епископ ждала, пока принцесса Сапиентия спешится, только потом спустилась со ступеней, чтобы поприветствовать ее и принца Эккехарда. Статус и звание прибывших гостей во многом были мерилом того, как она приветствовала гостей. Если бы король Генрих приехал в Хайдельберг, она вышла бы встречать его за городские ворота. А маркграф Виллам вынужден был бы зайти к ней во дворец, где она ожидала бы его приветствий.
Сапиентия и Эккехард прикоснулись губами к ее руке, как предписывал ее духовный сан, а она поцеловала их в щеки, что свидетельствовало о родстве между ними. Но сходство было достаточно сложно обнаружить. Альберада была старше Генриха, жизнь ее приближалась к закату. За этот год, прошедший со свадьбы Сапиентии и Бояна, она заметно постарела. Волосы стали белыми, словно припорошенные инеем; спина сгорбилась под тяжестью епископского облачения.
Она отвернулась от племянников, желая поприветствовать Бояна и узнать тех, кто с ними прибыл, был ли кто-нибудь из них достоин ее внимания. Ханна не могла понять, собирается ли она приветствовать мать Бояна, ожидавшую далеко в фургоне, или проигнорировать ее присутствие, но вдруг заметила, что фургон медленно отвозят к гостевому крылу дворца.
Если даже епископ Альберада и заметила это, то виду не подала.
— Давайте пройдем внутрь, не будем стоять на холоде. Мне жаль, что не могу встретить вас добрыми вестями, к сожалению, неприятности окружают нас на каждом шагу.
— Какие новости? — спросила Сапиентия нетерпеливо. За время долгого путешествия принцесса похорошела; нехватка мудрости с лихвой компенсировалась энтузиазмом и особым блеском в глазах, когда она была чем-то заинтересована.
— Армии куманов напали на поленийские города Мирник и Гирдст. Гирдст сожжен дотла, королевская крепость и новая церковь разрушены.