Дитя Меконга

Сереброва Алена

— Спасибо, — тихая простая благодарность, что срывается с губ матери, колет Тонга острой иглой изнутри.

Его благодарят за то, что он и так должен был сделать, не только как старший брат, но и как тот, кто может. Он часть семьи. Так зачем же?..

«Или меня не считают семьёй?..»

Странная мысль вспыхивает в сознании внезапно и обжигает не хуже медузы.

«Они мои родители, так с чего бы…»

— Ты голодная, моя дорогая? Давай приготовим что-нибудь вкусненькое? Поздний ужин, а? Как

ты смотришь на это?

Воркование матери неожиданно царапает и Тонг прикрывает глаза, не желая видеть, как та поднимает Пла на руки.

Он не должен этого чувствовать. Не должен вести себя, как маленький ревнивый ребёнок…

— Поговорим внизу, — доносится до Тонга голос отца, а затем всё стихает.

Плеча касается тёплая ладонь и Тонг почти вздрагивает. Он забыл о Ноке, забыл о том, что тот стоит позади него. Всё ещё стоит…

— Они ушли, — Нок садится рядом, и лёгкое ободряющее прикосновение меняется. Пальцы принимаются разминать скованное напряжением плечо, давая понять, что он здесь, и он не уйдёт.

— Прости, Пи. Я… — Тонг прикусывает губу, опуская голову так, чтобы спрятать глаза за волосами, даже понимая всю тщетность этой попытки. Пряди слишком короткие, чтобы за ними можно было скрыться. — Мне вдруг на мгновение показалось, что я тут лишний.

— Если бы ты был тут лишним, — тихо, но вкрадчиво шепчет Нок почти на самое ухо. Тонг ёжится от щекотки, что вызывает коснувшееся кожи дыхание. — То твой отец не попытался бы откусить мне голову.

Тонг потрясённо распахивает глаза, оборачиваясь так резко, что почти сталкивается с Ноком лбом.

— Что?..

— И я его вполне понимаю, — губы Нока разъезжаются в улыбке. — Представь себе картину: ты приходишь домой, а в комнате незнакомый тебе мужчина, на руках которого сын без сознания, а рядом сонная, ещё не до конца пришедшая в себя малолетняя дочь. У меня детей нет, но увидь я нечто похожее с участием Ним и точно бы сначала прибил самого себя, а уже потом спрашивал, что случилось.

— Пи-и-и, — тянет Тонг, не зная, как реагировать на эти слова и верить ли им, потому что улыбка с губ Нока так и не сходит.

— Они тебя любят и ценят, Тонг. Просто знай это и даже не думай о том, что не важен.

— Он правильно говорит, сынок, — замечает незаметно вернувшийся в комнату отец. Подобно матери совсем недавно, он тоже стоит на пороге, не делая ни единого шага в комнату. — Простите, если попытался, как вы сказали «откусить голову» чуть ранее. И мы так и не познакомились нормально.

Отец всё-таки переступает порог, заходя в комнату.

— Дуан Ратапхон. Отец этого особенного оболтуса с синдромом спасателя.

— Приятно познакомиться.

Прикосновение исчезает и в том месте, где совсем недавно было тепло, становится холодно. Тонг даже растирает плечи, чувствуя,

как его начинает знобить, а внутри появляется дрожь.

Он ёжится, стараясь вслушиваться в разговор, чтобы вмешаться, если потребуется. Если вдруг отец внезапно действительно решит «откусить» им обоим головы. Ведь Тонг нарушил обещание. Рассказал Ноку о своих способностях. И даже показал.

— Наоварат Тхирасак. Обычно меня зовут Нок. Я Пи Тонга из университета.

— Вы не спускались, я пришёл позвать вас вниз ещё раз, — на мгновение отец отчего-то хмурится, однако быстро меняет тему. — Тонг, мама сказала, что ты обещал приготовить ужин.

— Простите, что вмешиваюсь, Пи, — влезает Нок, поднимаясь, тогда как сам Тонг даже ноги с постели спустить не может. Родившаяся внутри знобливая дрожь растекается по телу неприятной слабостью. — Может он вместо этого утром приготовит завтрак? Я не думаю…

— Всё в порядке, — Тонг улыбается, пряча навалившуюся слабость за маской. — Я же обещал ужин. Что-нибудь лёгкое вполне смогу…

— Мама уже готовит, Тонг, — отец сухо поджимает губы, будто Тонг сделал что-то не так. — Просто спускайтесь.

Он разворачивается и уходит, а Тонг готов поспорить, что слышит ворчливое: «Как хорошо, что у тебя такой заботливый Пи, упрямый ты мальчишка».

* * *

— Так значит ты его Пи из университета? — уточняет мать, когда они все устраиваются за большим столом. Пла рыбкой-прилипалой сидит рядом с Тонгом, в любой момент готовая забраться к нему на колени, но пока довольствующаяся тем, что ей в тарелку подкладывают самые вкусные кусочки сразу из нескольких стоящих в центре стола блюд.

— Да. Тонг выбрал те же факультет и клуб, в которых был и я в своё время.

— Значит вы уже выпустились? — отец задумчиво смотрит на Нока и Тонг напрягается. Слишком уж внимательный у того взгляд. — И сколько вам?

С «Ты» на «Вы».

— Тридцать три, Пи.

— И как так вышло, что вы подружились с нашим сыном?

Тонг напрягается ещё больше и едва замечает, как мать подкладывает ему на тарелку несколько кусочков курицы. Которые тут же утаскивает Пла, на мгновение отстранившаяся и снова тесно прижавшаяся к боку.

— Как так вышло, что вы подружились с нашим необщительным и скрытным сыном, — поправляет отца улыбающаяся мать.

Пущенная в него шпилька не царапает, однако сдержать возмущённо: «Мам!» у Тонга всё равно не выходит.

— Тихо, — шикает мать, безуспешно пытаясь сделать строгое лицо. — Взрослые говорят.

Тонг закатывает глаза к потолку и вздыхает.

— Ваш сын мне очень помог, а потом как-то… Само получилось.

«Само, — Тонг задумчиво катает это слово на языке, понимая, что оно не подходит. — Это скорее карма».