Дитя любви
Шрифт:
Слова застряли у меня в горле, и дыхание перехватило. Эти простые слова с беспощадной ясностью вернули мне мои воспоминания.
Он похлопал меня по руке, как частенько делал, когда я была еще маленькой девочкой.
— Ему не следовало дарить его тебе, но все уже кончено! Я рад, что ты с Харриет: сейчас она одна может помочь тебе.
— Она столько всего сделала для меня! Не знаю, смогу ли я когда-нибудь расплатиться с ней…
— Моя дорогая Присцилла, друзья меньше всего ожидают друг от друга какой-то благодарности. Харриет хочется, чтобы ты справилась с этим,
— Да, Ли…
— Конечно, — продолжал он, — все было так романтично, а ты еще очень молода!
— Я так не считаю, — скупо произнесла я.
— Но это действительно так! И я рад, что ты поехала с Харриет в Венецию. Да, кстати, она тебе уже рассказала?
— Рассказала что? — неуверенно переспросила я.
— У нее будет ребенок!
— О! — слабо вырвалось у меня.
— Она очень радуется этому, по ее словам, дождаться не может. Должен сказать, я был удивлен: никогда не думал, что у Харриет такая тяга к материнству! Ах, эта Харриет! Все будут потрясены этим известием! Кстати, я ездил навестить Бенджи в его новой школе. Он говорит, что во время каникул хочет приехать повидаться с вами!
Я почувствовала мрачные опасения. Дело становилось все опаснее и запутывалось больше, чем я рассчитывала.
— Я рад, что ты с ней, — продолжал тем временем Ли. — Ты выглядишь обеспокоенной? С Харриет будет все в порядке: она выживет, где угодно!
— Я рада, что ты поедешь с нами на бал, — произнесла я.
— Веселье в Венеции? Вот тебе не следовало бы туда ехать, ты еще не доросла до балов!
Это был его любимый конек! Он обращался со мной так, будто я была вечным ребенком. Интересно, что бы он сказал, если б узнал правду? И хотя мне очень было не по душе, что нам приходится таиться от него, но глубоко в душе я была счастлива, что Ли ничего не известно!
Наступила карнавальная ночь. Как это было романтично — плыть вниз по каналу к палаццо Фалиеро в наших развевающихся одеяниях и масках! Главный зал палаццо был освещен горящими факелами. Мраморные стены — розовато-лиловые, зеленые и золотые — создавали впечатление, будто ты очутился в сказочном дворце. Канал напротив палаццо был запружен лодками, а в воздухе звучала музыка.
Казалось, вся Венеция собралась здесь, на этом маскараде.
Официального приема гостей не было, ибо подразумевалось, что все будут неузнаваемы под масками, что только добавляло веселья. Ровно в полночь все соберутся в одном зале и снимут маски, и, как сказал Грегори, тогда наверняка окажется, что некоторых сюда и не приглашали.
Ответ со стороны Ли был весьма кратким:
— Присцилла, ты должна держаться рядом со мной! Я действительно считаю, что ты еще слишком молода для подобных вечеров!
— Чепуха! — возразила Харриет. — Здесь ничего особенного нет! И, кроме того, Присцилла уже вышла из детского возраста!
— Ли будет звать меня своей маленькой сестренкой, даже когда мне будет пятьдесят лет! — ответила я.
Он наклонился и прошептал мне на ухо:
— Тогда я намереваюсь называть тебя как-нибудь иначе!
Мы вышли из лодки и смешались с гостями.
Ли был рядом. Мы танцевали… Но вокруг было слишком много людей, и танцевать в такой толпе мог только очень опытный танцор.
— Не знаю, зачем ходят на подобные балы, разве что познакомиться с кем-нибудь? — сказал Ли.
— Может, и тебе следует заняться этим? — предложила я.
— Я буду присматривать за тобой!
— Не стоит из этого делать проблему!
— Мое милое дитя, неужели ты действительно думаешь, что я бы оставил тебя здесь одну?! Уверяю тебя, здесь крутится столько темных личностей: искатели приключений, грабители, соблазнители всех мастей, и я, например, не уверен, что ты сможешь обойтись без моей помощи. Ты показала себя…
— Ты имеешь в виду Джоселина? — перебила я его.
— Но, — мягко произнес он, — ты еще так молода!
Я хотела закричать на Ли: «Хватит разговоров о моей молодости! Я скоро стану матерью!» Вот бы я его ошарашила!
Он начал стеснять меня. Не знаю, как Ли, но раньше я с ним всегда была счастлива, мне так хотелось, чтобы он ценил меня, как ни с кем, с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности. А сейчас я смеялась, когда танцевала с ним, и была благодарна ему — и в то же самое время ощущала какую-то неловкость за то, что он так настаивал на своей заботе обо мне. И меня раздражали его постоянные намеки на возраст, и мне очень хотелось рассказать ему о том, что я уже не ребенок!
В комнате рядом с залом были установлены столы со всевозможной снедью — изысканные закуски, вина и фрукты — на случай, если гости проголодаются. Ли и я взяли по бокалу вина и вышли на галерею. Опустившись на стулья, мы молча стали наблюдать за огоньками в воде и гондолами, одновременно прислушиваясь к шуму веселья, доносившемуся из зала.
— Здесь спокойнее, — сказал Ли. — Мне так жаль, что послезавтра придется покинуть тебя!
— Как Эдвин? С ним все в порядке?
— Ты имеешь в виду это дело с Кристабель? Это было абсолютно невозможно!
— Почему?
— Она не пара ему!
— Ты хочешь сказать, что она недостаточно богата? Или не того происхождения?
— Ничего подобного! Кристабель — странная девушка, она постоянно хмурится, я не понимаю ее. Эдвину нужна девушка, которая обладала бы более живым нравом. Сам он очень спокойный и тихий человек, и ему нужна девушка, которая была бы его полной противоположностью!
— А он любил Кристабель?
— Она ему нравилась! Но, я думаю, он жалел ее, Эдвином всегда движет жалость!
— Считаешь, что это была только жалость?
— Наверняка!
— Что проку от такой жалости, если потом становится еще хуже? Она была так несчастна…
— Лучше побыть несчастной пару месяцев, чем мучиться всю жизнь!
— О, как бы мне хотелось, чтобы он тогда не уделял ей столько внимания!
— Моя дорогая Присцилла, как часто мы произносим одну и ту же фразу, — как бы я хотел…