Дитя леса
Шрифт:
Большой туристический рюкзак заполнился гораздо быстрее, чем я ожидала, и весил больше, чем хотелось бы. Похоже, обратная дорога покажется мне длинной. Согнувшись под его тяжестью, я вышла из продуктового магазина и отправилась в аптеку пополнить лекарственные запасы. Ничего особенного дома мы не держали. Отец вообще был против таблеток, но мама хранила в старой обувной коробке, спрятанной на антресоли, бинты, лейкопластырь, жаропонижающее, антисептик и какой-нибудь самый простой антибиотик.
Мама взяла меня в сообщницы и научила определять симптомы болезней, рассказывала, какое средство от чего помогает. Она учила меня собирать, заготавливать
Стоя в очереди перед витриной с разноцветными баночками, я подумала, что аптека похожа на магазин, где продают сладости: слишком уж заманчиво выглядели все эти таблетки, порошки, мази. Скользнув взглядом по стеклянным полкам, я вдруг остановилась на розовой коробочке с надписью «Экспресс-тест для определения беременности» и на несколько секунд зависла. Неприятное ощущение, будто что-то не в порядке, разлилось в груди.
– Говорите, – устало сказала фармацевт в бледно-зелёном халате, когда подошла моя очередь. Я протянула список и, когда она уже складывала лекарства в мешочек, тихо добавила:
– И тест на беременность, пожалуйста.
Домой я шла слишком медленно, пытаясь убедить себя, что это из-за тяжёлого рюкзака. На самом деле я боялась того, что произойдёт дальше, потому что точно знала, что увижу на тонкой картонной полоске, когда помочусь на неё. Инструкцию к тесту я успела выучить наизусть.
Глава 11. Медведь
Я любила снег. Тот момент, когда лес преображался, из сумрачно-тоскливого становясь белоснежным и нарядным, всегда поражал воображение. В детстве я ждала его как чуда, даже больше чем Нового года. И стоило первым снежинкам закружиться в небе, выбегала во двор, поднимала голову, открывала рот, ловила их языком, танцевала и смеялась от счастья. Тогда я не понимала, что зима несёт угрозу, опасность, испытание, и пережить её может только тот, кто хорошо потрудился летом и осенью.
В этот раз меня разрывали тоска и восторг. Сердце привычно замирало от красоты покрытых белым пушком деревьев и невесомого снежного одеяла, укутавшего землю, а на глаза наворачивались слёзы. Я хотела бы разделить этот миг с ним. Радоваться и дурачиться вместе. Обниматься и смеяться. Отпраздновать первый снег тыквенным пирогом. Зажечь свечи. Валяться на кровати с книгами. Обсуждать прочитанное. Чувствовать себя защищённой. Но ничего этого не будет. Я осталась одна. Не в первый раз, но теперь, зная, каково это, когда рядом любимый человек, я плакала.
И тут же вспоминала: я не одна. Вытирала слёзы, прикладывала руки к животу и пыталась представить, что происходит внутри. Уже в следующем году мы будем смотреть на первый снег вместе с малышом.
Привыкнуть к мысли, что у меня родится ребёнок, и не когда-нибудь через десять лет, а уже в мае, оказалось несложно. Я не билась в истерике и не проклинала судьбу. На следующее утро после того, как я увидела две полоски на тесте, я проснулась с желанием разделить эту жизнь с маленьким человечком, который рос внутри меня. Я не боялась ни родов, ни материнства, напротив, мне казалось, что судьба сделала мне подарок. Теперь я знала, зачем я здесь, что должна делать, ради чего идти вперёд.
Отец снова начал снабжать меня свежим мясом и рыбой, и я совсем разленилась: перестала ставить силки, даже рыбачить ходила скорее ради удовольствия, нежели ради улова. Я по-прежнему не видела его самого,
Природа сжалилась над беременной женщиной, живущей в тайге, и послала тёплую, не слишком снежную, светлую зиму. К Новому году меня перестало подташнивать, а в начале января я почувствовала ласковое щекотание в животе и поняла, что это шевелится малыш. Разобраться в том, что происходит с телом, и хотя бы теоретически подготовиться к родам помог учебник для медицинских вузов по акушерству. Я не помнила, как он оказался в домашней библиотеке, но ведь мама рожала меня здесь, в этой самой избушке, а не в больнице. Возможно, когда-то он помог и ей.
Я собиралась дождаться мая, когда, по моим расчётам, придёт срок родов, и, как только чуть подсохнет земля, отправиться в город.
К весне я стала неповоротливой, как гружёная баржа. Кто бы мог представить, что моё тело перестанет влезать в одежду, и чтобы выйти на улицу, придётся напяливать тяжелый отцовский ватник, слишком широкий в плечах и слишком обтягивающий живот. Ноги тоже раздулись и помещались только в старые растоптанные валенки. А ведь до родов ещё целый месяц!
Несмотря на жуткие метаморфозы, я заставляла себя каждый день гулять и проводить как можно больше времени на свежем воздухе. Весна случилась ранняя, и в апреле снег начал таять, обнажая чёрные прогалины влажной земли. Это значило, что, если погода не станет чудить, через пару недель я смогу пойти в город.
Лес просыпался. Речушка журчала всё веселее и радостнее, деревья наливались соками, птицы с упоением щебетали. Даже рыба ловилась быстрее и легче, но для этого приходилось уходить выше по течению.
В тот день солнце нещадно слепило глаза, и я, отправившись на рыбалку, пожалела, что не надела тёмные очки. В последнее время я стала слишком рассеянной, как будто жила не в настоящем, а в будущем. Или в прошлом. Или вообще в параллельной реальности.
Костя заявлялся в мою голову без спроса. Рассказывал, как живёт в своём Питере, где пьёт кофе, какие фильмы смотрит. Я видела его гуляющим по набережной, разглядывающим картины в музее, сидящим в вагоне метро, но больше всего я любила представлять его на фоне ночного неба, бликующей в темноте Невы и подсвеченного огнями разведённого моста. Мне хотелось оказаться там, рядом с ним, взять его под руку, прижаться щекой к плечу, почувствовать колкость шерстяного пальто и свежесть ветра, но я знала, что это невозможно.
Я опять унеслась куда-то далеко, забыв про рыбалку, когда вдруг почувствовала за спиной какое-то движение. В ответ на него лес загудел, застонал. Слишком резко обернувшись, я оступилась и чуть не упала в воду.
– Что за чёрт?
Там кто-то был. Я положила удочку на землю и инстинктивно пригнулась. Но меня нельзя было не заметить на открытом пространстве под ярким солнцем. И тут, среди тонких веток акации, справа от меня показался бурый бок медведя.
Худой, облезлый, он вывалился на берег и остановился, заметив меня. Потянул носом, прицениваясь, стоит ли опасаться противника. Между нами было не больше тридцати метров. Прямо передо мной на снегу подрагивала только что выловленная рыба. Возможно, именно её запах привлёк зверя. Я схватила одну и бросила в сторону медведя. Слизнув угощение, он направился в мою сторону, но шансов на то, что рыба задержит его надолго, не было.