Дитя короля
Шрифт:
Только ужас никуда не уходит: стоит перед глазами в образе мужа, который…
— Я вернусь за тобой, Да-а-ара…
— Не-е-ет, ты же умер! — я помню. Умер. Как, не знаю, но уверена!
— Я вернусь с того света и сведу тебя с ума-а-а, — его ехидный голос врастает под кожу, травит, ломает каждую косточку, заставляет кричать, вертеться в мокрой постели, рвать все, что попадается под руки.
Сколько проходит времени в этой агонии, мне сложно сказать, но тишина, спасительная тишина, приходит тогда, когда у меня не хватает уже сил сопротивляться. Будто из остывших губ вылетает
Я должна сопротивляться, но не могу.
— Месс, что с ней? — голос Марьяна всегда рядом, не уходит, не исчезает. Из-за этого я, даже очнувшись, не открываю глаза. Лежу, как камень, и боюсь пошевелиться.
— Рецидив, Эмилиан, — отвечает кто-то мягко. Этот голос приятный, он меня не пугает. — Она так просто от Мариана не вылечится, — озвученное имя заставляет меня вздрогнуть и сжать кулаки. Под пальцами трещит мокрая ткань, но я не открываю глаза, слушаю дальше: — Искра дракона не раскрылась: перегрузила психику, накалила магию в ее теле, а потом все это выплеснулось в ужас. Хорошо, если Дара вообще хоть что-то вспомнит. Твой отец…
— Не сейчас, Месс, — перебивает мой враг. — Мы должны ей помочь, не нужно прошлое ворошить. Найди руны, найди способ, делай все, что можешь! Умоляю!
— Конечно, асман, я сделаю все, что в моих силах. Но, Эмилиан, в таком состоянии ей лучше не ехать на свадьбу…
И враг перебивает яростным шепотом:
— Ты же знаешь, что мы должны там быть. Элионс и Мэмфрис в стадии холодной войны, а нам нужны маги. Нужно сделать невозможное, но поднять девушку на ноги. Ради меня, Месс! Ради страны! Ради наследника…
— У Дары еще две стихии не раскрыты, это рискованно, Эмилиан! Послушай старика.
Эмилиан? Эмилиан… Кто это?
И о каком наследнике речь?
Глава 43. Эмилиан
— Поспи, — говорит Месс, похлопывая меня по плечу. — Это может затянуться на долгие часы.
Я знаю, что он собирается еще сказать, даже сухой рот приоткрывает, но не хочу это слышать, потому приподнимаю ладонь с приказом молчать.
Да, подписать себе смертный приговор было не трудно, только бы теперь Дару с ребенком спрятать и уберечь. Все остальное меня не волнует. Но… пока мои тайны не раскрылись, пока не прошел срок стигмы, пока есть еще надежда, нужно бороться. И я не сдамся!
Я ведь знал, на что иду. Я видел, что Дара очарована магией, что память о Мариане внезапно и искусственно отступила. Потому она так же жестоко быстро вернулась и забрала меня у невесты. Те крупицы, что удалось мне посеять в ее воспоминаниях. Те события, что мы прожили вместе, стерлись одним импульсом магии. А был ли я в ее сердце? Скорее всего, нет, потому что глубокая настоящая любовь не забывается.
И никогда не буду. Значит, должен принять решение и спасти сына, все остальное — совсем незначительное.
Советник уходит, а я долго стою у кровати и смотрю на вытянутую под тонкой простыней невесту. Она во сне такая красивая, нежная, хрупкая. Хочется прикоснуться к гладкой коже, перебрать ее мягкие волосы, очертить линию острой скулы, но нельзя. Месс запретил. Сказал, что это может спровоцировать
Четыре руны по углам кровати растягивают над постелью мерцающий серебром полог. Он погружает Дару в глубокий сон, расслабляет мышцы и избавляет от страданий. Да, игры иллюзий — страшная штука, а если эти фантомы еще и приносят старые страхи — они могут убивать. Такое насылать могут только сильные маги и снимать тоже.
Видеть фантомы и лечить зараженного иллюзиями может только архимаг, но и то не всегда, а вызывать сейчас ректора из академии мне совсем не хочется. Нельзя. Это будет крах всему. Но и разобраться, как распутать этот клубок страхов моей невесты я тоже не могу. Месс говорит, что здесь не только старые воспоминания, по окрасу сан’ю он увидел, что на Дарайну что-то воздействует.
Когда мы были в беседке, я увидел, как девушка меняется в лице, как ее пальцы втягивают в себя яркий синий свет и выстреливают в меня льдистыми кинжалами. От шока я не мог понять, что делать, невеста будто сошла с ума. Пришлось парализовать ее заклинанием и отнести в замок.
Иду в купальню, чтобы не искушаться и не смотреть на Дарайну. Смою с себя печаль последних дней и тогда отдохну на диванчике в углу покоев.
Несколько минут дремлю, окунувшись в ванну, а потом набрасываю на плечи халат и тихо-тихо выхожу назад в комнату. И цепенею. Дары нет в спальне! Дверь распахнута, охрана лежит крест-накрест с пробитой льдом грудью. По полу разливается кровь, под ногами хрустит иней.
Бегу по коридору, куда тянется синий след магии, и в холле вылетаю на лестницу.
Дара мчит к выходу, через большую залу, и около двери оборачивается. Ее глаза сияют огнем безумия, она растягивает губы в незнакомой мне улыбке и машет рукой. Прощается.
— Ты не посадишь меня в клетку, Марьян! — кричит она и замахивается. — Ты будешь страдать! Я тебе обещаю.
Успеваю присесть и спрятаться за перилами от летящего в меня магического клубка. Иглы льда пролетают над головой, пронзают дерево и застревают в перекладинах лестницы. Одна игла впивается в плечо, вторая рассекает щеку, почти в том же месте, где только-только затянулась прошлая рана. Я поднимаю голову и ужасаюсь большому «ежу» в метре надо мной. Массивные куски льда вошли в каменную стену, как в тонкую ткань.
Хлопает дверь, слышится крик, борьба.
Я слетаю на первый этаж, ужасаюсь, что и здесь стража не устояла от гнева невесты. Бегу за Дарой, но она внезапно выпрыгивает на несколько метров вперед и вверх и раскрывает в воздухе кожистые крылья. От горячего рывка меня толкает назад и вбивает в дверь замка. На голову падают хлопья штукатурки и обломки камней.
Дракон рычит, обливает огнем королевский газон, уничтожает розы и кусты, а потом взмывает в небо и через несколько минут исчезает в грозовых облаках.