Дитя каприза
Шрифт:
«Ах-ха! – самодовольно подумала она. – Он воображает, что я разузнала что-то, о чем ему не удалось пронюхать, и если Мария не захотела с ним разговаривать, ведь она говорила об этом, то он совершенно прав. Но если он думает, что я выложу ему все, что она мне рассказала, то пусть выкинет эту мысль из головы!»
Вслух же она произнесла:
– Я тоже не сидела сложа руки. Но говорить об этом не хочу!
Немного помедлив, он сказал:
– Жаль. Я подумал, что неплохо где-нибудь вместе поужинать и сопоставить наши сведения – тем самым мы можем помочь друг
В том, как он это сказал, ей послышалась его прежняя самоуверенность, и, возможно, именно это вызвало у нее любопытство. Или он лжет, или ему действительно что-то удалось раздобыть?
– Что вам известно? – спросила она.
На другом конце линии Том О'Нил улыбнулся. Но постарался, чтобы по его голосу нельзя было догадаться об улыбке.
– Боюсь, что вам придется поужинать со мной, чтобы выяснить это, – сказал он, поддразнивая ее. – Но, мне кажется, вряд ли это представляет для вас интерес.
– Господин О'Нил…
– У меня заказан столик на восемь часов вечера в ресторане «Александра». Я надеялся, что мы там встретимся. Но если вы не хотите, мне, наверное, придется найти какую-нибудь другую хорошенькую девушку, чтобы поужинать с ней. – Теперь он говорил беспечным тоном, и она почти поверила, что он просто приглашает ее на свидание, а не для того, чтобы выпытать у нее все, что ей удалось собрать. – Ну так как, мисс Варна? – спросил он.
Гарриет решилась. Она так и не поняла, что он затевает, но, поскольку у нее пока не было никаких соображений относительно направления дальнейших поисков, она не могла упустить возможность узнать что-нибудь новенькое. Что касается остального… Гарриет подумала, что в состоянии прекрасно справиться с ситуацией.
– Хорошо. Я приду. Вы, кажется, сказали в восемь?
Хантерс-Хилл – одна из самых фешенебельных окраин Сиднея. Здесь, на полуострове, образующем естественную гавань, здания были построены лучшими французскими и итальянскими каменщиками из песчаника, который брали тут же, у подножия холма. Бугенвиллии с пышными цветами росли на открытых площадках, плетистые розы вились по ажурным решеткам и балконам. Вековые джакаранды и смоковницы притеняли листвой дорожки и тротуары.
Такси, в котором ехала Гарриет, свернуло к западу от города и помчалось по мосту через залив. Закат солнца превратил мерцающие синие воды залива в море огня. Гарриет пожалела, что не захватила с собой камеру, потому что любой фотограф мог лишь мечтать о таком кадре. Затем, прямо у нее на глазах, солнце скрылось за горизонтом, и мягкая бархатная тьма покрывалом укутала залив. Огни здания Оперы сияли в центре новой, совсем иной картины – ночного Сиднея.
Ресторан «Александра» размещался в прекрасно отреставрированном здании. Оно было своего рода исторической достопримечательностью: здесь некогда размещался большой универсальный магазин, обслуживавший весь район. На въезде в Хантерс-Хилл Гарриет расплатилась с таксистом и вошла в ресторан.
Том О'Нил, небрежно одетый в рубашку с открытым воротом и легкие брюки, с удовольствием пил аперитив в баре, отделенном
Когда она вошла, почему-то немного нервничая, он поднялся с места.
– Здравствуйте! Рад, что вы пришли. Я не был в этом уверен. Что будете пить?
– Кампари с содовой, – сказала Гарриет, – Со льдом, но без лимона.
Со стаканом в руке она почувствовала, как к ней постепенно возвращается уверенность.
– Господин О'Нил, ваше приглашение меня заинтриговало, – сказал она. – Надеюсь, что вы преследуете не только свои интересы.
– Конечно, нет. Как я уже сказал по телефону, мы могли бы сослужить друг другу неплохую службу. Как вы смотрите на то, чтобы отбросить церемонии? Мне бы очень хотелось, чтобы вы называли меня просто Томом.
Она кивнула. Подумала, что предпочла бы сохранить официальные отношения, но не нашлась, как сказать об этом, чтобы это не прозвучало глупо.
Официант маялся у столика с меню в руках; Гарриет догадалась, что они немного запоздали.
– Может быть, сделаем заказ? – предложил Том, поставив стакан на резную, ручной работы дубовую стойку бара, вывезенную, как говорили, из Англии.
Гарриет была совсем не голодна и, заглянув в меню, выбрала самые легкие блюда – устрицы и цыпленка, Том заказал креветок в тесте и свиную вырезку под дижонским соусом. Сделав заказ официанту, они еще довольно долго оставались в баре, Допивая аперитив, а потом перешли в обеденный зал с небольшим пианино, украшенный множеством предметов из полированной бронзы, а разнообразные растения придавали ему вид роскошной оранжереи.
Как только их усадили за столик, накрытый кружевной скатертью, Гарриет сказала:
– Должна признаться, меня очень удивил ваш звонок. Как вы догадались, где меня искать?
– Сообразил. Скажем, например, что мне не пришло в голову искать вас в Народном дворце.
– Понимаю. – Гарриет всегда смущало ее происхождение, и она слегка покраснела. Неужели это так бросается в глаза? Ей хотелось бы, чтобы ее считали обычной девушкой, зарабатывающей себе на жизнь, которая шагает по свету в простых джинсах, с фотокамерой на ремешке через шею, но когда денег не хватало, она без раздумий пользовалась своими возможностями. Она вдруг почувствовала, что ее на первый взгляд простенькое платье стиля «гарсон» стоит половину среднего месячного заработка. Не имея столько денег, она никогда не осмелилась бы купить его – можно сколько угодно делать вид, что она не отличается от других, но, говоря по правде, сама понимала, что это не так.
Гарриет очень пожалела, что надела его в этот вечер. Оно не было вызывающим, как и остальная ее одежда, но Гарриет была уверена, что Том О'Нил был вполне способен, окинув ее холодным взглядом синих глаз, прикрепить к нему ценник с указанием его стоимости с точностью до цента.
– Итак, что же вам удалось узнать такого, что заинтересовало бы меня? – решительно спросила она, чтобы скрыть свое замешательство.
Прежде чем ответить, Том распластал на тарелке креветку.
– Я знаю, где можно найти Грега Мартина.