Дитя человеческое
Шрифт:
Голос Ролфа зазвучал совершенно спокойно, но странно высоко, так что в какой-то момент Тео подумал, что к ним в темноте подкрался незнакомец:
— Прежде чем мы тронемся дальше, надо его похоронить. Значит, придется ждать рассвета. Нам лучше снять с него пальто, пока он не совсем окоченел. Нам понадобится вся теплая одежда, какая у нас есть.
— Без лопаты похоронить его будет нелегко, — сказала Мириам. — Земля мягкая, но надо же как-то выкопать яму. Мы не можем просто прикрыть его листьями.
— Подождем до утра, — повторил Ролф. — А пока снимем пальто. Ему оно больше не нужно.
Сказав это, Ролф не двинулся с места, поэтому Мириам и Тео вдвоем перевернули тело
— Завтра я раздобуду другую машину, — сказал Ролф, — а сейчас надо отдохнуть.
Они тесно прижались друг к другу в широком разветвлении упавшего бука. Торчащая ветвь, все еще густо увешанная хрупкими бронзовыми листьями, давала иллюзию безопасности, и они укрылись под ней, словно дети, осознающие свои серьезные проступки, тщетно прячущиеся от разыскивающих их взрослых. Ролф лег с краю, потом Мириам, между Мириам и Тео — Джулиан. Их напряженные тела, казалось, заряжали тревогой воздух вокруг. Сам лес словно был в смятении, и его неумолчный шепот и шипение носились в обеспокоенном воздухе. Тео не спалось, и по неровному дыханию, подавляемому кашлю и негромким вздохам он понимал, что остальных тоже мучит бессонница. У них еще будет время поспать. Оно придет с теплом дня, когда нужно будет хоронить костенеющее бесформенное тело, которое они спрятали по другую сторону поваленного дерева и которое в их мыслях все еще было живым человеком. Он ощущал тепло тела Джулиан, прижавшуюся к его телу, и знал, что она тоже чувствует тепло, исходящее от его тела. Мириам подоткнула пальто Льюка вокруг Джулиан, и ему показалось, что он уловил запах подсохшей крови. Тео ощущал себя как бы подвешенным в пространстве: он чувствовал холод, жажду, слышал бесчисленные звуки леса, но не осознавал уходящего времени. Как и его спутники, он безропотно перекосил невзгоды и ждал рассвета.
Глава 28
Рассвет, неуверенный и унылый, ледяным дыханием прокрался в лес, окутывая кору и сломанные сучья, дотрагиваясь до стволов деревьев и нижних обнаженных ветвей, придавая тьме и тайне форму и реальность. Открыв глаза, Тео не поверил, что на самом деле задремал, хотя, видимо, он на какое-то время отключился, поскольку у него не сохранилось воспоминания о том, как Ролф встал и покинул их.
Теперь же он увидел Ролфа, шагающего обратно между деревьями.
— Я осмотрел место, — сказал тот. — Это, собственно, и не лес, скорее роща. Ширина ее около восьмидесяти ярдов. Мы не можем здесь долго прятаться. Между краем рощи и полем тянется что-то вроде овражка. Ему этого должно быть достаточно.
И снова Ролф не пошевелился, чтобы поднять труп Льюка. Мириам и Тео вдвоем ухитрились поднять его: Мириам держала Льюка за ноги, Тео взял на себя самое тяжелое — голову и плечи, чувствуя, что тело уже начинает коченеть. Оно провисло между ними, когда они шли за Ролфом между деревьев. Джулиан шла рядом с ними, плотно запахнув накидку, лицо ее было спокойным, но очень бледным. Пальто Льюка в кровавых пятнах и его кремового цвета епитрахиль она сложила и, перекинув через руку, несла, словно боевые трофеи.
Всего лишь через пятьдесят ярдов деревья расступились, и перед ними открылся вид на слегка холмистую сельскую местность. Урожай уже сняли, и снопы соломы были беспорядочно разбросаны по отдаленным нагорьям. Слепящий шар солнца уже начал рассеивать тонкую дымку, которая лежала на полях и далеких холмах, поглощая осенние краски и сливая их в мягкого оттенка оливковую зелень. На ее фоне отдельные темные деревья выделялись, словно вырезанные из бумаги фигурки.
Овражек был всего лишь узкой канавой между рощей и полем, но более удобное место для захоронения найти было бы трудно. Поле недавно вспахали, и земля, вся в бороздах, казалась относительно мягкой. Нагнувшись, Тео и Мириам положили тело на край овражка, и оно скатилось в мелкое углубление. Тео сожалел, что не в их силах сделать погребение более пристойным. Льюку суждено было лежать в своем последнем пристанище лицом вниз. Поняв, что Джулиан хотелось совсем не того, Тео спрыгнул в канаву и попытался перевернуть тело. Задача оказалась труднее, чем он предполагал, — лучше бы он за нее вовсе не брался. Мириам ничего не оставалось, как помочь ему, и они вместе долго возились в месиве из земли и листьев, пока не сумели наконец повернуть вверх, к небу, то, что осталось от разбитого и вымазанного грязью лица Льюка.
Мириам сказала:
— Давайте сначала прикроем его листьями, а затем — землей.
Ролф по-прежнему не двигался с места, и женщины вместе с Тео пошли обратно в лес и вернулись с охапками сухих листьев, коричневый цвет которых оттеняла яркая бронза недавно опавшей буковой листвы. Прежде чем приступить к захоронению, Джулиан скатала епитрахиль Льюка и бросила ее в могилу. На секунду Тео испытал искушение поднять ее. У них так мало вещей: только то, что на них, маленький фонарик да пистолет с одной пулей. Епитрахиль могла бы пригодиться. Но для чего? Зачем лишать Льюка того, что принадлежало только ему? Забросав труп листьями, они принялись руками сгребать почву с края поля на могилу. Было бы быстрее и легче сбросить землю ногами и утоптать, но в присутствии Джулиан Тео чувствовал, что не в состоянии действовать с подобной жестокой эффективностью.
На протяжении всего погребения Джулиан не произнесла ни слова и по-прежнему оставалась совершенно спокойной, но потом вдруг сказала:
— Ему положено лежать в освященной земле. — Впервые ее голос прозвучал неуверенно и жалобно, как у обеспокоенного ребенка.
Тео почувствовал вспышку раздражения и с трудом сдержался. Чего еще она от них хочет? Чтобы они дождались темноты, вырыли труп, оттащили его к ближайшему кладбищу и вскрыли одну из могил?
Ей ответила Мириам. Глядя на Джулиан, она тихо произнесла:
— Любое место, где лежит хороший человек, — это освященная земля.
Джулиан обернулась к Тео:
— Льюк наверняка захотел бы, чтобы над ним произнесли погребальную молитву. Молитвенник Льюка у него в кармане. Пожалуйста, сделай это для него.
Она встряхнула испачканное кровью пальто, вынула из внутреннего нагрудного кармана книжечку в черном кожаном переплете и передала ее Тео. Найти нужное место не составило большого труда. Тео знал, что служба не длинная, но все равно решил сократить ее. Он не мог отказать Джулиан, но вся эта затея ему не нравилась.
Тео начал произносить слова молитвы, Джулиан стояла слева от него, Мириам — справа, Ролф — у самой могилы, широко расставив ноги, сложив на груди руки, глядя вперед. Его изуродованное лицо было таким бледным, а тело таким напряженным, что, взглянув на него, Тео испугался, как бы он не рухнул на мягкую землю. Он почувствовал уважение к этому человеку, только что пережившему чудовищное разочарование и горечь предательства и все же державшемуся молодцом. Тео размышлял, смог бы сам так владеть собой. Не отрывая глаз от молитвенника, он чувствовал на себе пристальный взгляд Ролфа.