Дитя человеческое
Шрифт:
Они ушли недалеко. Тео прикинул, что от «Раскрашенных лиц» их отделало не более пятидесяти ярдов. Улюлюканье и дикая пляска возобновились. Послышался взрыв, и «рено» охватил огонь, в пламени которого погибли лекарства, продукты и одеяла. В этом пламени погибла их надежда.
Тео услышал голос Джулиан:
— Теперь можно забрать Льюка. Сейчас, пока они заняты.
— Только не сейчас, — ответил Ролф. — Если они обнаружат, что он исчез, это лишь напомнит им, что мы все еще здесь. Заберем его позже.
Джулиан
— Пожалуйста, заберите его. Вдруг он еще жив.
Из темноты послышался голос Мириам:
— Он не может быть жив, но я не оставлю его там. Живые или мертвые, мы вместе.
Она уже двинулась вперед, когда Тео поймал ее за рукав и тихо сказал:
— Оставайтесь с Джулиан. Мы с Ролфом справимся.
Не взглянув на Ролфа, он направился к дороге. Сначала ему показалось, что он один, но через несколько мгновений Ролф нагнал его и пошел рядом.
Когда они дошли до темного бесформенного тела, съежившегося на боку, словно во сне, Тео произнес:
— Вы сильнее, берите за голову.
Вместе они перевернули тело. Лица у Льюка не было. В ярком красном свете, отбрасываемом пылающей неподалеку машиной, они увидели, что голова его разбита и превращена в месиво из крови, кожи и расколотых костей. Когда Тео собрался с духом, чтобы поднять тело, ему не за что было ухватиться: с переломанными руками, ногами, оно напоминало сломанную марионетку.
Льюк оказался легче, чем предполагал Тео, однако им с трудом удалось перетащить его через канавку между дорогой и стеной. Они хрипло и тяжело дышали. При их приближении Джулиан и Мириам повернулись и, не говоря ни слова, пошли впереди, как участники заранее организованной похоронной процессии. Мириам включила фонарик, и все двинулись следом за крошечным пятнышком света. Путешествие казалось бесконечным, но когда они дошли до поваленного дерева, Тео понял, что прошла, наверное, всего лишь минута.
Остановившись, он сказал:
— Мы положим его сюда.
Мириам старалась не светить фонариком на Льюка.
— Не смотри на него, — велела она Джулиан, — не надо на него смотреть.
Голос Джулиан прозвучал спокойно:
— Я должна его увидеть. Если не увижу, будет хуже. Дай мне фонарик.
Поняв, что возражать бесполезно, Мириам передала фонарик Джулиан. Джулиан медленно осветила тело Льюка, потом, опустившись на колени, попыталась стереть кровь с его лица своей юбкой.
— Не надо, — мягко сказала Мириам, — ты же видишь, ничего не осталось.
Джулиан ответила:
— Он погиб, чтобы спасти меня.
— Он погиб, чтобы спасти нас всех.
Тео вдруг почувствовал страшную усталость. «Нам надо похоронить его и двигаться дальше, — подумал он. — Но куда и как? Надо как-то найти другую машину, еду, воду, одеяла».
Ролф нагнулся и, взяв фонарик из руки Джулиан, направил его прямо в лицо Мириам. Она моргнула, инстинктивно закрывшись рукой от яркого света. Голос Ролфа зазвучал хрипло и жестко, словно у него болело горло.
— Чьего ребенка она носит? — спросил он.
Мириам опустила руку и твердо посмотрела на него, но промолчала.
Он повторил:
— Я спрашиваю вас, чьего ребенка она носит?
Голос Ролфа был теперь четче, но Тео увидел, что все его тело трясется. Инстинктивно он придвинулся к Джулиан.
Ролф обернулся к нему:
— Не лезьте не в свое дело! Вас это не касается. Я спрашиваю Мириам. — И повторил с еще большей настойчивостью: — Вас это не касается! Не касается!
Из темноты донесся голос Джулиан:
— Почему ты не спросишь меня?
Впервые с момента смерти Льюка Ролф повернулся к ней. Свет фонарика медленно переместился с лица Мириам на лицо Джулиан.
Она сказала:
— Льюка. Это ребенок Льюка.
— Ты уверена? — едва слышно произнес Ролф.
— Да, уверена.
Он осветил фонариком тело Льюка и осмотрел его с холодным профессиональным интересом палача, проверяющего, мертв ли осужденный и отпала ли необходимость в последнем coup de grace [38] . Затем, резко отвернувшись, пошел, спотыкаясь, меж деревьев, бросился к одному из буков и обнял его руками.
— Боже мой, нашел время спрашивать! — воскликнула Мириам. — Нашел время узнавать правду.
— Идите к нему, Мириам, — сказал Тео.
— Моя профессиональная помощь ему не пригодится. Ему придется самому справиться с этим.
38
Милосердный удар (фр.).
Джулиан по-прежнему стояла на коленях у головы Льюка. Тео и Мириам, стоя рядом, неотрывно смотрели на темный силуэт Ролфа, словно боясь, что, если отвести от него глаза, он исчезнет в густой тени леса. Они не слышали никаких звуков, но Тео показалось, что Ролф трется лицом о кору, словно измученное животное, пытающееся избавиться от назойливых мух. А потом он стал биться о дерево всем телом, словно надеясь излить гнев и боль на неподатливую древесину. Глядя, как его тело дергается в непристойной пародии на похоть, Тео отвернулся, не в силах быть свидетелем такого страдания.