Дитя ангела

Грин Грейс

Вообще-то он не член семьи. Он — муж Элис. Его собственная семья — родители, два брата и куча других родственников — живет в Шотландии.

— Оставался бы он там, вместе со своим кланом, — думала Лейси. Дэрмид всегда относился к ней с неприязнью. Она готова была принять его просто потому, что его полюбила Элис, а она обожала сестру. Но проклятый шотландец сразу оттолкнул ее от себя. Он считал фотомоделей тщеславными, пустоголовыми существами, на которых не стоит тратить время.

Но она, естественно, не станет из-за

этого плакать. Она не тщеславна, не пустоголова, у нее есть гордость. Так что если этой холодной войне между ними суждено когда-нибудь кончиться, именно он должен первым предложить перемирие. «Но скорее мир перевернется!» — подумала Лейси с улыбкой.

— Я думал, дядя Джордан нас встретит. — Джек удивленно озирался по сторонам. — А его нет. Где же он?

В такие вот жаркие солнечные дни поселок Хорсшу-Бей наполнялся отдыхающими, автобусами, такси, автомобилями самого разного рода. Отдыхающие бродили по улицам, заглядывали в витрины магазинов, рассматривали сувениры, покупали сладости, ели мороженое, пили чай или соки со льдом, наслаждались свежим ветром и прекрасным видом на океан.

— Твой дядя, наверное, ищет место для парковки. Так что нам лучше стоять на месте. Он…

В этот момент позади него раздался голос:

— Привет, Дэрмид!

Он узнал бы этот голос из тысячи — певучий, насмешливый, вызывающий.

Дэрмид обернулся. Лейси. Как всегда элегантная, в белой кофточке и голубых джинсах. Среди размякших от жары отдыхающих она оставалась такой же холодной, как их мороженое и напитки со льдом.

— А-а, — протянул он насмешливо. — Так это ты станешь нашим шофером?

— Джордан просит извинить его, он не смог сбежать с работы. — Она перевела взгляд на Джека, который смотрел на нее с преданным обожанием. — Джек, как я рада тебя видеть!

— И я рад, тетя Лейси!

— У меня для тебя кое-что есть, дорогой. Маленький подарок. Я купила это на прошлой неделе во Франции.

Глядя на них, Дэрмид почувствовал раздражение. Она умеет обращаться с мужчинами. И с мальчиками. Она никогда не говорит с Джеком как с ребенком — только как с равным. А он, глупыш, смотрит ей в рот с тех пор, как научился смотреть и увидел эти черные волосы, зеленые, как у кошки, глаза, матово-белую кожу… А скоро он станет достаточно взрослым, чтобы заметить ее длинные ноги, игривую походку, соблазнительные формы…

— Ну что, Дэрмид, пошли? — Она направилась к выходу на улицу, оставляя после себя запах своих духов.

Чтобы догнать их с Джеком, он должен был пройти сквозь облако этого аромата гардений, от которого всякий нормальный мужчина забывал обо всем на свете.

— Моя машина там. — Она повела их туда, где на парковочной площадке стоял ее серебристый автомобиль с откинутым верхом.

— Тетя Лейси! Какая у тебя машина! — Глаза Джека горели от возбуждения. — Можно, я поеду рядом с тобой на переднем сиденье?

— Почему бы нет? — весело

ответила Лейси. — Если, конечно, твой папа не возражает.

— Можно, папа?

— Да, — буркнул Дэрмид.

И через секунду они уже мчались от парковочной площадки к шоссе, и волосы Лейси летели за ней вместе с ветром и, казалось, жили собственной жизнью.

Лейси и Джек болтали не переставая. Иногда она бросала через плечо:

— Эй, на заднем сиденье, ты в порядке?

И Дэрмид коротко отвечал:

— Да.

Один раз он поймал в зеркале заднего вида ее взгляд, обращенный к нему. На какую-то секунду их глаза встретились, но она тут же отвернулась и стала смотреть на дорогу. И ему показалось, что в тот момент он увидел в ее глазах не только уязвимость, но и пытливый ум. Однако он знал — это ему лишь показалось. Лейси не была ни уязвима, ни пытлива, ни умна. Она — всего лишь красивая безделушка.

Приехав за ними на пристань, она оказала ему услугу, хотя, будь на то его воля, он предпочел бы добираться пешком. Тем не менее он у нее в долгу, и чем скорей он расплатится с ней, тем лучше. И он спросил:

— Можешь остановиться около супермаркета?

Она кивнула и свернула на боковую дорожку.

— Я сейчас вернусь, — сказал Дэрмид.

Он хотел купить ей цветы, но передумал и приобрел коробку бельгийского шоколада. Ничего, несколько лишних граммов ей не повредят!

…Лейси и Джек оживленно беседовали. Они не замечали его, а он уже за двадцать шагов услышал возбужденный голос Джека:

— …а ни папа, ни я не особенные любители семейных собраний, и я сказал, я лучше останусь дома и буду помогать па ранчо, чем поеду с ним и стану с глупым видом пялиться на какую-то там девчонку… — Тут Джек увидел отца и осекся. — Ой, папа, привет! Я как раз рассказывал тете Лейси…

— Да, я слышал.

Лейси лукаво посмотрела на Дэрмида.

— Твой сын и я единодушны в том, что касается младенцев. Мы оба думаем — с детьми становится интересно только тогда, когда они уже способны пользоваться туалетом и осмысленно разговаривать.

— Тетя Лейси считает, от них только шум и беспорядок, и еще за ними надо ухаживать двадцать четыре — семь… двадцать четыре — семь, папа! Тетя Лейси говорит, это значит — двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

— То есть полная занятость. — Дэрмид сел в машину. И, когда Лейси повернулась к нему, добавил: — Я бы сказал, несколько утомительно, и уж конечно более хлопотно, чем провести там или тут час или два, прислоняясь к какой-нибудь кокосовой пальме, и ждать, пока тебя сфотографируют для какого-нибудь глянцевого журнала! Как ты охарактеризуешь свою работу, Лейси? Может, три-два?

Ее прежде веселые зеленые глаза помрачнели. И Дэрмид почувствовал, что испортил ей сегодняшний день. Сжав губы, она отвернулась от него и включила зажигание. Машина тронулась.