Дитя Аэллии
Шрифт:
— В безопасности? — переспросил панический шепот Къяры. — Мы заперты в ловушке с Асманским скакуном!..
— Илая, зажги, пожалуйста, огонь, — перебила ее Кайла. — Темень — хоть глаз выколи.
— Не знаю, остался ли у меня порох…сейчас…
С шипением вспыхнув, пламя заплясало прямо на ладони Илаи, осветив Демона и тут же шарахнувшихся от него повстанцев.
— Кайла, — процедил Крис, — отойди от него.
Та пропустила слова парня мимо ушей.
— Что это за рейки на стенах? — спросила она, поглаживая пегаса.
—
— Отлично, зажги его. Найдем быстренько план дворца и придумаем, как свалить отсюда.
Пламя, перекинувшись на рейки, пробежалось по шандалам на стенах и потолке, осветив бесконечные ряды книжных полок, тянувшиеся на громадное, размером со стадион помещение.
— Похоже, наше «быстренько» затянется, — прозвучал в наступившем молчании саркастичный голос Алеры.
Глава 9
Кое-что из прошлого
— Это просто издевательство! — возмутилась Къяра. — Хотите знать, что я думаю?..
— Нам по барабану, что ты думаешь, — сказала Кайла. — Разделяемся и ищем план здания. Илая, будь осторожна — пожар худшее, что может сейчас произойти.
— Худшее произошло тогда, когда я согласилась идти на это задание вместе с вами, — пробубнила Къяра.
— С этим спорить не буду.
— Дамы, прошу вас, — примиряюще воззвал Крис, — сейчас не время.
Къяра уселась на красивый диван, стоящий неподалеку, и, скрестив ноги, стала демонстративно, то и дело охая, заниматься раненным плечом. Остальные сестры и Крис разбрелись по книжным рядам. Демона Кайла взяла с собой от греха (от Къяры) подальше.
Прошло полчаса. Устало прислонившись к полке, Кайла сползла на пол и отшвырнула очередную бесполезную рукопись. Демон, до этого топтавшийся рядом, ласково толкнул ее в плечо.
— Мой хороший, — она погладила его по морде.
— Я думал, ты только ко мне так обращаешься, — прозвучал откуда-то сверху мужской голос.
— Если это Господь Бог, — ответила Кайла, — ниспошли мне, пожалуйста, моего любимого.
Крис, быстро скатившись по стремянке, предстал перед ней.
— Твое желание — закон!
Кайла без улыбки взглянула на него. Возведя глаза к небу, она обратилась:
— Другого, пожалуйста!
— А чем тебе не нравится нынешний? — нахмурился Крис.
— Честности бы больше…
— Что ты имеешь в виду?
— А то ты сам не знаешь, — Кайла встала.
— Не знаю, просвети, — Крис хотел подойти к Кайле, но дорогу ему перегородил Демон. — Убери своего парнокопытного дружка.
— Лошади — непарнокопытные, а у Асманских скакунов вообще лапы, — ответила девушка, направив книгу «Дикая фауна Аэллии» обратно на полку. — И еще они обожают человеческое мясо, так что не советую его сердить.
Кайла, пригнув голову, прошла под шеей Демона.
— Я никогда не требовала от тебя абсолютной откровенности, но врать, глядя мне в глаза… — со злостью
— Прости, Кайла…
— Клавера, как оказалась.
— Я хотел рассказать правду, но старейшины мне запретили…
— К чертям твоих старейшин!
— Э-э… ребята? — позвала Алера, появившаяся в конце ряда. — Илая нашла план дворца… у вас все в порядке?
— Отложим разговор, — сказал Крис.
Карта была в виде книги, авторство которой причислялось самому Дорбону {4} , и оказалась на редкость мудреной — чтобы разобраться в том, где они теперь находились, повстанцам потребовалось больше времени, чем на то, чтобы найти сам план. Но в итоге им открылся путь к спасению, скрытый в полу за последним стеллажом — если верить схеме, он должен был вывести их сразу за пределы крепости.
— То есть мы должны будем пройти под водой? — продолжила мысль Илая.
— Да, вот видишь этот туннель? Он соединяет скалу с островом…
— А каковы гарантии того, что Гордон не знает про него? — спросила Къяра.
— Если тебе нужны гарантии, то ты не в тот отряд записалась, — ответила Кайла. — Хватит копаться — уходим.
Ночь за окном начала бледнеть, но Таулина так и не сомкнула глаз. Материнское сердце теснила тревога за единственного сына, неизвестно в какой беде теперь находившегося. Редкие известия о нем только добавляли неопределенности, а неопределенность в нынешние времена страшила всех. Мысли Таулины не покидал их последний разговор, случившийся около двух месяцев назад:
— Мама, — говорил Нирлон с тем блеском в глазах, который никогда не радует родителей, привыкших к чрезмерной опеке своих детей. — Скоро все изменится! Я стану большим человеком, стану героем!
— Родненький, прошу тебя, пожалей мои нервы! Ты же знаешь, как неспокойно мне с тех пор, как ты стал повстанцем…
— Ты не понимаешь, мам, — нетерпеливо перебил Нирлон, — эта революция — наш шанс! Она, как гигантская волна, низвергнет одних, других же вынесет на вершину. Мне нечего терять, но тем большего я смогу достичь.
Таулина действительно не понимала его, как не понимала и самой революции. «Зачем?» — единственный вопрос, приходивший ей в голову, когда она слышала о забастовках и мятежах. Она была неглупой женщиной и понимала, что возмездие Гордону за якобы братоубийство здесь не причем. И незаслуженно помилованные ажаловцы — тоже лишь предлог. Все дело во власти. Но как далека эта власть от простого народа! Тем непонятней было для нее рвение последних. Какие-то новые лозунги и идеи угадывались в неспокойном шепоте улиц. Конечно, куда ей, старой, до этого! Таулина вдруг почувствовала себя хламом, выпавшим из бешено несущегося поезда времени. Ей было очень одиноко. Эх, был бы жив муж — увы, он едва успел застать Нирлона…