Диссонанс
Шрифт:
— Мелисса даже не унаследовала наш семейный талант! — раздражённо добавила Верховная ведьма, никак не прокомментировав мысли девушки. — Все женщины Макбрайд владели телепатией. Знаешь, откуда у Ковена «человеческие» деньги на жизнь?
Девушка не знала, хоть и не раз задавалась этим вопросом. Община существовала в полном отрыве от внешнего мира, но где-то находила средства на покупку предметов, которые невозможно было изготовить своими руками или с помощью колдовства.
— О, это очень поучительно, — заверила Аманда, — а тебе надлежит знать историю своей семьи. Моя прабабушка Ирма была не
По лицу ведьмы скользнула неясная тень.
— Но сёстры были не в восторге от её бурной деятельности, а особенно моя бабушка, придерживавшаяся более консервативных взглядов. Сговорившись с остальными, она выманила Ирму сюда и сожгла. Это не помешало Ковену прибрать к рукам внушительное состояние, сколоченное прабабушкой. Когда оно иссякло, мама продала тот дом, но ей хватило ума грамотно вложить вырученные деньги. Мы по сей день расходуем эти средства.
Джудит вспомнился неиссякаемый спор между Мелиссой и Итаном о различиях в образе жизни южных и северных магов. Её бывшие друзья стабильно возвращались к этой теме. Должно быть, поведение Ирмы было возмутительным оскорблением для её сестёр, отринувших любые блага, что сулило сотрудничество с простыми смертными.
Независимость стояла для них во главе угла, пусть и приходилось терпеть ради неё различные неудобства.
Вернее — полное отсутствие удобств.
— Я понимаю, к чему ты клонишь, Джудит, — поддержала девушку Аманда, — но использование этих денег не равняет нас с северянами. Их заработала ведьма, когда как колдуньи Салема ещё в конце семнадцатого века начали стелиться перед пуританами, избегая виселицы. На их наследственности скверно сказались союзы с людьми, они куда слабее нас. Но ведь и ты родилась на той древней земле. Мне так и не удалось ничего узнать о твоих биологических родителях.
Джудит сглотнула ком в горле.
«Пожалуйста, — попросила она про себя, — не надо. Они меня бросили, и я ничего не хочу о них знать. Я от них отреклась».
Колдунья ласково погладила её по макушке тяжёлой холодной рукой.
— Да, моя дорогая, — молвила она, — я уважаю твоё решение. Но тебе всё равно скоро придётся посетить свою «историческую родину».
— Зачем? — воскликнула Джудит, не жалея израненные губы. Боль не имела значения. Каждый мускул в её теле напрягся.
— Я желаю представить свою наследницу обществу, — сказала Аманда Макбрайд. — Да и ты… разве не хочешь узнать, как дела у твоих старых друзей?
На девушку навалилась неземная усталость, и она обессиленно откинулась на подушку. Вот, как всё обстояло на самом деле. Пусть она не питала иллюзий об истинных мотивах своей госпожи, но в эту минуту почувствовала себя преданной.
Верховной ведьме юга нужна была не дочь, а орудие мести.
***
Постепенно повреждения, нанесённые огнём в ту роковую
Аманда выделила ей комнату по соседству со своими покоями, чуть меньшего размера, но тянувшую на полноценную спальню, а не монашескую келью, как у остальных. Девушку освободили от любых хлопот по хозяйству, и теперь она всё время уделяла штудированию пыльных фолиантов в библиотеке, набираясь бесценных знаний. Ей позволялось не беспокоиться о расходе воды и тратить её столько, сколько потребуется, хотя совершать омовения из-за заживающих ожогов приходилось с осторожностью. Трапезы она разделяла с Амандой, а не с другими ведьмами в общей столовой.
А ещё госпожа вывезла Джудит в Новый Орлеан, и не жалела средств, прохаживаясь с ней по магазинам.
Так у Джудит появились высокие атласные перчатки, чтобы скрывать изуродованные руки, новая элегантная одежда, подобранная по вкусу Аманды, широкополая шляпа, туфли на высоких каблуках, косметика и даже флакон духов. Их мрачный густой аромат скорее бы подошёл женщине в возрасте, нежели юной девушке, но кем она была, чтобы спорить с выбором своей благодетельницы?
Очевидно, колдунья лепила из Джудит своё подобие.
Она лишь утвердилась в этом предположении, рассматривая своё отражение в номере отеля, который они сняли, чтобы передохнуть с дороги, прежде чем посетить осенний приём в поместье Уокеров.
Девушка в зеркале была незнакомкой. Джудит едва узнавала в ней себя и неверяще ощупывала волосы и лицо. После фирменного средства Аманды исчезли не только ожоги, но и веснушки, а непокорные кудри превратились в аккуратные локоны. Шелковое черное платье подчёркивало мраморную белизну кожи. Ничего, кроме кольца Сэнди Дэвис, висящего на цепочке между ключиц, не напоминало о прежней сущности Джудит.
Верховная ведьма встала подле неё, оценивая результат своих трудов, и, кажется осталась довольна. У Джудит отлегло от сердца: она боялась разочаровать свою госпожу.
— Совсем другое дело, — похвалила Аманда, будто перемены были личной заслугой её подопечной, — но остался последний штрих.
Развернув девушку за плечи к себе, колдунья накрасила ей губы красной помадой.
Увы, все ухищрения «феи-крёстной», готовящей Золушку к её первому балу, не вселили в ту и капли уверенности. Всю дорогу в машине Джудит была как на иголках, и ёрзала, озиралась по сторонам. Она совсем забыла свою жизнь в Салеме и словно приехала в этот город впервые.
Нет, не забыла, а хотела так думать.
При виде уютно горящих окон домика Сэнди Дэвис, ныне принадлежащего другим людям, на девушку опустилась печаль. Наискосок от него возвышалось величественное поместье Уокеров, а за ним, за деревьями, одетыми в пёстрые краски осени Массачусетса, таился остров, где когда-то семилетняя Джуди повстречала соседского парня.
В день, когда река чуть не забрала её жизнь.
«Зря, наверное, он меня спас», — с тоской подумала Джудит. Скорее всего, если бы она утонула, Сэнди Дэвис не уехала бы в Новый Орлеан и не погибла бы во время наводнения, последовавшего за ураганом «Катрина». Едва ли на тот момент Сэнди успела достаточно привязаться к приёмной дочери, чтобы потеря вынудила её сняться с места. Женщина погоревала бы и начала с чистого листа.