Директор

Файндер Джозеф

– Вряд ли мир так жесток, – сказал Ник.

– Люди вроде тебя думают именно так.

– Но ведь еще не поздно…

Кэсси шагнула к Нику, обняла его и прижалась к его груди.

– Как приятно так думать! – прошептала она.

7

Сержант Нойс вызвал Одри к себе в кабинет и усадил на стул.

– Мне звонил начальник службы безопасности «Стрэттона», – сообщил он ей.

– Он, наверное, волнуется.

– Он вне себя от ярости, Одри. Из-за ваших обысков у него и у Коновера.

– Не

знаю, как Рой и его бригада, а мои люди вели себя очень сдержанно и аккуратно.

– Боюсь, что Рой разгромил квартиру Ринальди.

– Меня это не удивляет. Я проводила обыск с согласия Коновера, а у Роя был ордер на обыск.

– Рой – это Рой… Послушай-ка! – Нойс наклонился вперед и оперся руками о письменный стол. – Ринальди сказал мне одну вещь. Это очень серьезно.

– Он что, собирается подать на нас в суд? – усмехнулась Одри.

– Он знает о Леоне.

– О Леоне?

– Честно говоря, я удивлен тому, что он не заговорил о нем сразу. Наверное, он ничего о нем не знал, а потом изучил твою подноготную, и всплыло имя Леона.

– Вы знали, что Леона уволили со «Стрэттона». Я сразу вам об этом сообщила.

– Да, конечно, но, к сожалению, я придал этому мало значения. Я как-то все это не связал.

– Но ведь в этом городе со «Стрэттона» кого-то уволили практически в каждой семье!

– Это точно.

– Если отстранить от этого дела всех, кто имеет какое-то отношение к уволенным со «Стрэттона», работать будет некому. Кстати, наши эксперты и техники в этом отношении не исключение.

– И тем не менее мы должны действовать аккуратнее.

– Мне же совершенно случайно поручили это расследование. Я не напрашивалась!

– Я знаю.

– Кроме того, вначале оно вообще не имело никакого отношения к «Стрэттону».

– Согласен, но…

– Дайте мне договорить! Леон тут совершенно ни при чем! Я просто изучаю улики, и мои симпатии и антипатии тут совершенно не играют никакой роли. И вы это прекрасно знаете.

– Я-то это знаю. Но если дело дойдет до суда, тебе будет трудно доказать свою беспристрастность. Если об этом узнает прокурор, он немедленно потребует отстранить тебя от этого расследования, чтобы правоохранительные органы не в чем было упрекнуть. И он будет совершенно прав. На месте окружного прокурора я бы тоже любой ценой добился того, чтобы расследование не походило на личную месть.

Одри выпрямилась на неудобном стуле и взглянула своему начальнику в глаза:

– Вы что, отстраняете меня от этого дела?

– Да нет, – вздохнул Нойс. – Хотя, наверное, следовало бы… Ринальди этого требует, но ведь ты одна из наших лучших детективов.

– А вот это неправда. Раскрываемость у меня не выше, чем у остальных.

– Мне нравится твоя скромность, – рассмеялся Нойс. – В этом остальным есть чему у тебя поучиться… Конечно, ты могла бы раскрыть гораздо больше преступлений, но ведь ты только учишься. Кроме того, ты используешь микроскоп вместо телескопа.

– Что?

– Иногда ты попусту тратишь

время, изучая то, что тебе кажется уликами, а на самом деле не имеет ни малейшего отношения к делу. Ты часто идешь по ложному следу. Со временем у тебя это пройдет. Скоро у тебя разовьется чутье, и ты сразу будешь чувствовать, на что стоит тратить время, а на что – нет.

Одри кивнула.

– Будь уверена в том, что я поддержу тебя в любой ситуации.

– Я знаю, – пробормотала Одри. Ее захлестнули эмоции, и она почувствовала к Нойсу что-то очень похожее на любовь.

– Я сам пригласил тебя к себе в отдел и помогал тебе всем, чем мог. Помнишь?

Одри опустила глаза и улыбнулась, вспомнив, через какое невероятное количество собеседований ей пришлось пройти. Бывало, стоило ей расслабиться и вообразить, что все испытания уже позади, как ее вызывал к себе очередной начальник. А Нойс все время помогал ей – подсказывал, как лучше себя вести и что отвечать.

– Это все из-за цвета моей кожи, – пробормотала Одри.

– Это все из-за того, что ты женщина. Между прочим, многие до сих пор думают, что ты не справишься со своей работой.

– Да ну!

– Не сомневайся в этом. Очень многие ждут, чтобы ты совершила какую-нибудь непоправимую ошибку и тебя уволили. А я не хочу, чтобы это произошло.

– Я тоже.

– Так давай вернемся к проблеме Леона, хоть ты ее и не считаешь проблемой. Между прочим, мы очень часто поступаем, руководствуясь подсознательными мотивами. Это наши защитные инстинкты. А ты любишь своего мужа, и тебе невыносимо тяжело смотреть, как он страдает, и ты подсознательно ненавидишь его обидчиков…

Одри начала было возражать, но Нойс ее перебил:

– Дай мне договорить!.. У тебя есть ряд фактов, улик и зацепок. Из них выстроился целый лабиринт, и тебе нужно найти в нем правильный путь. Возьмем, к примеру, семена для гидропосева. Ты большой молодец, что их обнаружила, но о чем они все-таки говорят? О том, что Стадлер ходил по лужайке Николаса Коновера? Возможно. О том, что он ползал по ней на четвереньках? Тоже может быть. Но из этого еще не вытекает то, что Коновер его застрелил.

– Это один из кусков головоломки.

– Да. Но что это за головоломка? Маленькая, из двадцати кусков для детей? Или из тысячи кусков типа тех, которые любит собирать моя жена? Все дело в том, что подозрений и семян для гидропосева недостаточно для того, чтобы выносить приговор.

– Труп Стадлера был слишком чистым, – начала объяснять Одри. – Кто-то профессионально его почистил, чтобы устранить все улики.

– Возможно.

– А Ринальди расследовал в полиции убийства.

– Тщательно устранить почти все улики способен не только бывший полицейский.

– Мы уличили Коновера во лжи, – продолжала Одри. – Он сказал, что проспал всю ночь, когда был убит Стадлер, а оказалось, что в два часа ночи он звонил Ринальди. У нас есть распечатка его телефонных звонков.

– И что, их показания расходятся?