Директор
Шрифт:
Крым встретил нас солнечной погодой и мягким, осенним солнцем. Белые мраморные стены санатория величественно «восставали» среди зелени деревьев. Нас поселили в двухместный номер с видом на море. Настоящий шик, сравнимый с пятизвездочными отелями будущего, с поправкой на современные реалии. Что сказать — Ольга постаралась на славу, оформляя нам путевку.
Заселились мы быстро. И в первый же день пошли на пляж. Как радовался Леша! Вот за кем пришлось следить пристально, чтобы его волной не затянуло в море. Люда же с удовольствием разлеглась на лежаке, пристроив рядом Иру и надвинув на голову панаму. А я с сыном плескался на мелководье, пока не подошли другие дети и не предложили Леше сыграть в мяч. Потом уже и поплавать вдоволь смог. Возвращались в номер полные впечатлений и с чувством,
В таком расслабленном темпе прошло два дня. Мы ели в столовой при санатории, купались и загорали, гуляли по городу. На пару предложенных экскурсий пока не пошли — не было настроения. Да и как туда идти с маленькими детьми? А на третий день в нашем санатории оказался новый постоялец, довольно неожиданный для всех — Григорий Константинович Орджоникидзе.
Мы столкнулись, когда вышли на пляж. Он меня узнал сразу, даром что несколько лет не виделись. А я вот к своему стыду далеко не в первый момент смог распознать в мужчине с шикарными усами и большим носом одного из членов политбюро СССР.
— Сергей, какими судьбами! — широко раскинув руки, пошел ко мне навстречу он.
— А вы?.. — растерялся я в первый момент.
— Вах, ты не узнал меня? — реально расстроился он. — Серго. Григорий…
— Товарищ Орджоникидзе?! — память наконец подкинула образ, который я видел на отчете перед членами политбюро.
— Вспомнил? Как я рад! Познакомишь меня со своей прекрасной супругой?
Так, перебрасываясь общими фразами, мы двинулись в сторону пляжа. Григорий Константинович рассказал, как оказался здесь. Так-то политбюро сейчас работает и в отпуск никто там не уходит, но его «попросили». Слишком товарищу Сталину не понравилась его активность. Пусть напрямую он об этом не говорил, но из обмолвок и некоторых фраз я понял именно так. И после последнего совещания политбюро было высказано предположение, что Орджоникидзе «устал» и дает идеи, не соответствующие текущему моменту. А значит, ему нужно отдохнуть.
— Но почему сложилось такое впечатление о вас? — не выдержал я и задал прямой вопрос.
Мужчина пожевал губами задумчиво и искоса посмотрел на меня, а потом вдруг спросил:
— Ты слышал, что затевается в Испании?
— Про Народный фронт? — удивился я вопросу и решил уточнить.
— Народный фронт — лишь оболочка. Стяг, можно сказать, под которым планируется сменить режим в стране.
— Да, в газетах в последнее время часто о нем пишут.
— И что ты думаешь?
Я лишь пожал плечами. Что-то не помнил я по прошлой жизни, чтобы в Испании коммунизм победил. Но здесь и сейчас уже многое поменялось. В первую очередь — в СССР, но если мы будем помогать испанцам, то чем черт не шутит? Вдруг уже сейчас в Европе заведется еще одна страна с социалистическим строем?
— Если в Испании получится перейти от капитализма к коммунизму — для нас это большая победа.
— А если нет?
— Ну, без нашей помощи они точно строй не сменят.
— Если мы будем им помогать, перессоримся с последними союзниками в Европе, которые у нас еще остались.
— У нас там нет союзников, — покачал я головой с сожалением. — Лишь временные партнеры.
— Ты так думаешь? — вот сейчас я смог реально удивить Орджоникидзе.
— Вся история это доказывает, — пожал я плечами. — Вон, мы Империей были. Наш царь западным королям и принцессам родственником был, помогал по их просьбе решать их проблемы, в ущерб нашей стране, а толку? В ответ — удары в спину и активная помощь нашей же, кстати, партии, чтобы его свергнуть. Что уж про нас говорить, если мы им не только не родственники, но даже идеология в нашей стране идет в разрез с их и даже призывает к их свержению. Нет, надеяться на прочный союз с любой из Европейских стран не приходится, — покачал я головой. — Так, попутчиками можем быть и не более. И даже формально оставаясь союзником, они могут гадить исподтишка.
После этих слов воцарилось молчание. Григорий Константинович ушел в свои мысли, обдумывая мои слова. Кажется, у него было совсем иное мнение, а я смог его поколебать. Люда с детьми оторвалась и ушла вперед, чтобы не мешать нам.
— А если мы поможем испанцам, и там тоже пойдут по пути социализма? Как
— Уже в самой идеологии социализма заложен принцип взаимопомощи, — пожал я плечами. — Если он у них будет не на бумаге, а проводиться в жизнь, то тогда да — надежность испанцев как союзника возрастет. Вот только им будет гораздо сложнее, чем нам, достичь этой цели.
— Почему? — снова удивился Орджоникидзе. — Это ведь мы — первопроходцы. И у нас никакой поддержки не было, а у них будет — от нас.
— География, — пожал я плечами. — Они — в кольце капиталистических стран, с суммарным населением в разы больше, чем у них, отступать им некуда — лесов Сибири нет. Да и природа такая, что в крайнем случае их соседи не постесняются вырезать все население, чтобы заселить своих людей. Климат у них располагающий. Это у нас для европейцев интересны только западные области страны, да ее южная часть, а север — только ресурсами и привлекает. У испанцев ситуация иная. К тому же добраться до них капиталистам проще, чем просто доехать даже до Москвы. Банальная логистика.
— Полагаешь, что революция там обречена на провал? — нахмурился мужчина.
— Не обязательно. Все зависит от многих факторов. Основной — у капиталистов банально не будет сил им помешать совершить свою революцию. Либо отвлечь врагов на их внутренние проблемы, чтобы им стало не до Испании. Когда дом горит, как-то не до того, чтобы указывать соседу, как жить, — усмехнулся я.
Мы еще немного обсудили события в Испании, после чего дошли до пляжа и Орджоникидзе тактично покинул нас. И лишь через несколько минут я понял, что на мой первый вопрос — почему о нем сложилось впечатление, что он устал, прямого ответа так и не было. Но по его интересу к Испании я понял, что у него пошли разногласия по поводу политики в отношении этой страны. Вот его и «убрали», чтобы не мешал. Достаточно мягко, надо сказать. Я еще даже не подозревал, насколько сильно этот наш разговор повлияет на дальнейшие события в мире в целом и на мою судьбу в частности.
Серго возвращался в свой номер в глубокой задумчивости. Разговор с Огневым заставил посмотреть на международную политику под новым углом. Коба напирал на то, что помощь испанцам поможет отвлечь капиталистов от СССР, а при удаче — и забраться к ним в «подбрюшье». Но он никогда не объяснял, почему с европейцами нельзя договориться. Они для него поголовно — враги и точка. Сам факт договора Коба воспринимал лишь как временный, и только Сергей сейчас чуть ли не «на пальцах» объяснил, откуда вообще могла взяться такая позиция. И ведь действительно! Напрягая память, Серго пытался найти хоть один пример надежного союза хоть с одной страной Европы, чтобы доказать — в первую очередь самому себе — что не обязательно быть врагами с ними. Что надежный мир возможен, нужно всего лишь доказать, что дружить с СССР выгоднее, чем воевать. Но… не находил. Временных союзов — полно, а постоянных… И что особо сильно ударило по мнению мужчины, так это напоминание Сергея о том, что все монархи Европы между собой — родня. Даже русский император им родственник. Для Орджоникидзе пойти против родственников немыслимо. А тут — и шли и неоднократно. Причем не в рамках «конкурентной борьбы», что еще было бы хоть как-то понятно мужчине, но и с прямым устранением родни, если не получалось убедить или навязать силой свое мнение! Причем на фоне европейцев, даже русский царь выглядел «честным и порядочным».
— Когда вернусь, надо сказать Кобе — если он сам Сергея всего лишь как директора НИИ использует, то пускай мне его в помощники отдаст, — решил Орджоникидзе. — Такие мозги зря пропадают!
Да, раньше Сталин ни в какую не хотел «отдавать» своего порученца. Но может сейчас его мнение поменялось? Ведь уже года два как Сергей не мелькал в стенах Кремля, и на совещаниях политбюро не был. Может, «охладел» Коба к парню? Ну а сам Серго уж его не упустит. Давно на него «облизывается» — вон, всего один разговор, а как помогает взглянуть на проблему под другим углом, что полностью поменяло отношение Григория Константиновича к «авантюре» Сталина. Теперь он не будет ему препятствовать. А вот помочь… Да, тут как раз Сергей с его мозгами и пригодится.