Директор
Шрифт:
— Ну а как с посадками? — спросил я то, что меня больше всего волновало. — И с водообеспечением?
— Пробурено на данный момент двенадцать скважин, — вздохнул Иван Трофимович. — Но на фоне необходимых нужд для полива — это до боли мало. А водоносных горизонтов достаточно близко к поверхности больше нет.
— Но ведь как я вижу, кое-что вы посадили, и эти высадки даже не завяли.
— Ну, схема с созданием водоотводов себя пока оправдывает. От проложенных каналов мы подвели к каждому кусту небольшие «сливы», что подпитывают их постоянно, но дозировано. К тому же испарения с поверхности водоотводов сами по себе дают дополнительную влагу, не позволяя пересыхать листьям посадок. Как только первые деревья
С Терентьевым мы общались еще часа три. Все, что хотел, я увидел. Отчеты еще гляну, пройдусь «ножками» вдоль каналов, посмотрю на работу ветряков и «гравитационных аккумуляторов», и завтра можно домой. Смысла дальше здесь задерживаться нет. Заодно и обрадую Люду, что мои предположения о паре недель отсутствия не оправдались. Сначала-то думал, что придется поездом добираться весь путь, но в последний момент меня перехватила на вокзале моя заместительница — Ольга, вручив билеты на самолет. Повезло, что освободилось место, а то вместительность современных пассажирских АНТов не велика. Ну и об обратных билетах она же позаботилась.
Вообще Ольга — мое спасение. После образования института найти толкового помощника было нелегко. Помня историю с Женей, я не хотел брать на это место девушку. Мне бы подошел кто-то вроде Андрея, но такого же ответственного парня, с которым бы я был «на одной волне» на горизонте не виделось. А те кандидаты, которых я все же брал, а то бы совсем зашиваться пришлось, вскоре разочаровывали. То что-то забудут подготовить, из-за чего приходилось задерживаться допоздна, то перепутают, или вовсе уходят с головой в дела наших инженеров, где им было интереснее, наплевав на документооборот. Сменив четырех помощников, я не выдержал и все же обратил внимание на кандидатов-девушек, которые все же приходили на собеседования, но всем я до того отказывал под предлогом их «некомпетентности». И почти сразу мне и попалась Ольга — тридцатилетняя эффектная блондинка. Признаться, я и ей хотел отказать именно из-за ее внешности — чтобы никто не подумал, будто я взял ее только по этим данным, но девушка оказалась решительной, да и рекомендации у нее были отличные. Комсомолка, бывший комсорг своего факультета, где училась, работала секретарем-референтом на ГАЗ-1 — у авиаторов. Там обо мне и услышала, а когда наткнулась на мою заявку, решила во что бы то ни стало перевестись под мою руку. Честно при этом заявив, что хочет «обрасти связями», чтобы делать карьеру. Это вторая причина, после ее внешности, почему она так мне напомнила Женю. Но было и существенное различие: в койку ко мне она не лезла, держалась подчеркнуто уважительно, без попыток сократить дистанцию и перевести наше общение в неформальное русло, да и одевалась не провокационно. Короче, профессионал, желающий это доказать делом, а не чем-то еще. И после провалов найти себе помощника среди парней я рискнул. И ни разу еще не пожалел! Почему и повысил ее через год из помощницы в заместители.
Прилетев обратно, по дороге домой я купил газет, чтобы почитать новости. Проект «озеленения пустынь» — один из немногих, который было решено освещать на всю страну. Конечно, сейчас вряд ли я найду статью о нем, надо сначала написать отчет по итогам моей командировки, на основе которого и выйдет новая публикация, но сам факт, что я в каком-то смысле влияю на повестку дня в стране, грел мою душу. Ну и заставлял читать, кто еще и в каком направлении формирует эту самую «повестку дня».
— Так-так, — бормотал я себе под
* — стахановское движение в РИ началось в 1935, но чуть позже
— Что там дальше? В подмосковье появился первый колхоз «миллионщик». Под руководством председателя Ярыгина, колхоз имени Кирова впервые получил прибыль свыше одного миллиона рублей. Ну да, ну да. Стоило позволить колхозам объединяться и расширяться, как и пошли первые результаты.
Я тяжело вздохнул. Сергея Мироновича было жалко. Кто же знал, что на него произойдет покушение, да еще такое удачное? Уж точно не я. Если только мой дед по прошлой жизни, ярый любитель СССР, но вот мои знания о высшем партийном руководстве страны и их жизни в основном опираются на текущие реалии. Так что для меня его смерть стала такой же неожиданностью, как и для всей страны. Неудивительно, что в этом году появилось огромное количество улиц имени Кирова, заводов, которым присвоили его имя, и вот — колхозов. Политбюро даже пришлось отдельным указом запретить такую практику, уж слишком Сергея Мироновича любили в стране, и «Кировых» развелось просто невообразимое количество. Документацию это стало путать так, что другого выхода у правительства, как запрет на переименование, не осталось.
— Привет, Сергей! — махнул мне сосед, когда я подошел к подъезду.
— Здорова! Как небо?
— Все такое же синее, — усмехнулся летчик-испытатель.
Пройдя в подъезд, я снова углубился в чтение, машинально переставляя ноги.
— Хмм… в Испании создан «Народный фронт»**. Правительство страны уже объявило его незаконным объединением, а СССР выразил озабоченность притеснением испанских пролетариев. В ответ МИД Испании… — тут я замолчал, пытаясь понять, что вообще за «фронт» такой и каким мы к нему боком относимся.
По мере прочтения, если я правильно все понял, оказалось, что самым прямым. Пусть завуалированно, но в Испании обвиняют нас в создании подрывной организации — того самого фронта — направленного на свержение текущей власти и насильственный переход страны в социализм.
** — Народный фронт в РИ был создан в январе 1936 года силами испанских коммунистов и социалистов перед выборами для попытки не допустить скатиться Испании в фашизм. Это привело к победе на выборах, но и дальнейшему военному путчу, не принявших результат выборов правых сил, что переросло в гражданскую войну
Пока читал, сам не заметил, как ноги привели меня к знакомой двери. Положив газеты подмышку, я тут же постучался. Пара минут ожидания, когда я уже думал лезть за собственным ключом, вдруг Люда с детьми гулять вышла, и наконец дверь открылась.
— Вернулся, — с мрачным вздохом встретила меня жена.
— И чего мы не веселы?
— Леша заболел — перегрелся на солнце в садике во время прогулки, а у Иры сыпь. Я подозреваю аллергию, но на что, пока непонятно. Так еще и тебя нет, все на мне! — все же не сдержалась она, выплеснув свои переживания в крике.
Из детской раздался плач и, метнув на меня раздраженный и усталый взгляд, Люда побежала в комнату.
Когда я разулся и прошел к детям, меня встретила не особо радостная картина: сын лежал в кровати и спал с полуприкрытыми глазами, а Люда сидела рядом, качая на руках дочку.
— Я возьму пару выходных, — пообещал я любимой.
Та лишь чуть наклонила голову, показав, что услышала меня. Да, не такой я встречи ожидал, но тут ничего не поделаешь. Сложно быть радостной в подобной обстановке.