Директива Джэнсона
Шрифт:
Когда подошла очередь Джесси, она просто протянула сотруднику лист бумаги с аккуратно выписанными фамилиями, местами и датами.
– Надеюсь, вы не станете меня уверять, что вам будет сложно поднять эти архивы? – одарила она его ослепительной улыбкой.
– Вся необходимая информация содержится здесь, – подтвердил сотрудник, изучая список. – Позвольте мне позвонить в архив и проверить.
Он исчез в служебном коридоре и вернулся через несколько минут.
– Мне очень жаль, – сказал он. – Эта информация отсутствует.
– Как это
– К сожалению, в нашем собрании имеются некоторые… пробелы. В конце Второй мировой войны архив очень сильно пострадал… во время пожара. А затем, чтобы сберечь его, часть материалов была перевезена в подземелье собора Святого Штефана. Это место считалось безопасным, и многие бумаги пролежали там несколько десятилетий. К несчастью, в подвале было очень сыро, и почти все хранившиеся там архивы были уничтожены плесенью. Огонь и вода – полные противоположности, но при этом самые страшные враги бумаги. – Сотрудник архива развел руками, изображая сожаление. – Все записи, касающиеся графа Ференци-Новака, – они как раз были в числе уничтоженных бумаг.
Джесси не сдавалась.
– Нельзя ли проверить еще раз? – Написав на листке бумаги номер сотового телефона, она выразительно его подчеркнула. – Если вам удастся что-нибудь выяснить, все, что угодно, я буду вам так признательна… – Еще одна ослепительная улыбка. – Очень признательна.
Сотрудник учтиво склонил голову. Его ледяные манеры начинали таять; судя по всему, он не привык иметь дело с обворожительными молодыми женщинами.
– Разумеется. Но я не питаю больших надежд, и вам лучше последовать моему примеру.
Через три часа сотрудник архива перезвонил Джесси. Как он признался, его пессимизм оказался преждевременным. Клерк объяснил, что он, почувствовав по ее тону, как важны для нее эти архивы, решил лично проверить судьбу утерянных документов. Учитывая огромные размеры Государственного архива, становится объяснимой некоторая неизбежная путаница.
Джесси слушала идущего обходными путями клерка с нарастающим нетерпением.
– Вы хотите сказать, что вам удалось найти нужные бумаги? И их можно будет просмотреть?
– Ну, не совсем так, – признался сотрудник архива. – Странное дело. По какой-то причине эти документы переведены в особый отдел. Закрытый отдел. Боюсь, доступ к ним строго регламентирован. Частному лицу просто невозможно ознакомиться с данными материалами. Для этого потребуется согласование на самом высоком уровне.
– Но это же глупо! – воскликнула Джесси.
– Полностью с вами согласен. Вас интересуют чисто генеалогические вопросы – полнейший абсурд, что с этими документами обращаются как с государственной тайной. Лично я считаю, что это очередное следствие общей неразберихи – их просто отнесли не к той категории.
– Для меня это такой удар! Я специально приехала сюда издалека… – начала Джесси. – Знаете, я не могу сказать, как я была бы признательна, если бы вы
В слове «признательна» прозвучало откровенное обещание.
– Наверное, у меня слишком доброе сердце, – вздохнул клерк. – Все так говорят. Это моя главная слабость.
– Ну что вы, – сахарным голосом возразила Джесси.
– Американка, одна в незнакомом городе – должно быть, вам приходится очень несладко.
– Если бы кто-нибудь мог познакомить меня с достопримечательностями Будапешта… Коренной житель – настоящий мадьяр.
– Для меня помощь людям – не просто моя работа. – Его голос наполнился теплом. – Это… в общем, я так устроен.
– Я поняла это, как только впервые вас увидела…
– Зовите меня Иштваном, – сказал клерк. – Так, давайте-ка посмотрим. Как нам устроить все попроще? У вас есть машина, да?
– Естественно.
– Где вы ее оставили?
– В многоэтажном гараже как раз напротив здания архива, – солгала Джесси.
Пятиэтажное сооружение из железобетона своим уродством резко контрастировало с величием здания архива.
– На каком этаже?
– На четвертом.
– Скажем, давайте встретимся там через час. Я сниму с нужных материалов копии и принесу их в портфеле. Если хотите, потом мы даже сможем прокатиться по городу. Будапешт – необыкновенный город. Вы это сами увидите.
– А вы необыкновенный человек, – сказала Джесси.
С неохотным металлическим скрежетом двери лифта открылись на этаже, на две трети заставленном автомобилями. Одним из них был желтый «Фиат», который Джесси поставила здесь полчаса назад. Она пришла незадолго до назначенного времени, но в гараже еще никого не было.
Или кто-то тут все же есть?
Кстати, а где ее машина? На этот раз Джесси поднялась в другом лифте и оказалась на противоположном конце стоянки. Оглядываясь вокруг, она заметила краем глаза какое-то резкое движение – как до нее дошло через мгновение, кто-то быстро пригнулся. Вот клеймо новичка, неумело ведущего наблюдение, – он выдает себя как раз тем, что усиленно старается стать незаметным. Или она чересчур поспешно приходит к выводам? Быть может, это обыкновенный воришка, собирающийся украсть щетки дворников или автомобильную магнитолу; в Будапеште такое не редкость.
Но сейчас о подобных безобидных объяснениях лучше забыть. Недооценка риска значительно его увеличивает. Ей надо уходить отсюда, и как можно быстрее. Но как? Слишком высока вероятность, что за лифтами следят. Значит, надо выехать на машине – причем не на той, на которой она приехала.
Джесси безмятежно шла мимо ряда машин и вдруг упала на пол, смягчив падение руками. Распластавшись на бетоне, она быстро проползла между двумя машинами в соседний проход, туда, где видела пригнувшуюся голову.