Дипломная работа
Шрифт:
– Нет! – резко отреагировал Калинин, – Сразу скажу, что "Нет" в данном случае не только с точки зрения социалиста-интернационалиста, но с точки зрения экономиста! Мы с товарищами по партии взялись просчитать последствия, и ваше предложение означает неминуемые, и очень серьёзные экономические проблемы в будущем…
– Не верю!
– … не говоря о последствиях социальных, – не дрогнув, закончил Михаил Иванович.
– Повышение лимита работников также палка о двух концах, – прогудел спикер, – Повышая лимит на рабочие руки, мы даём в руки недобросовестным кооператорам оружие против работников в части урезания заработной платы и социальных условий.
– С
– Нет, нет и ещё раз нет! – резко возразил Калинин, – Повторю – помимо того, что такое предложение неприемлемо для меня, как для социалиста, оно несёт ряд проблем экономического характера! Мы готовы поделиться своими выкладками с коллегами по Фольксрааду, и может быть, вместе найдём выход из создавшегося положения!
– Хорошо, – встал Иванов Второй, один из лидеров правых центристов, – мы готовы к работе, но пока вы можете сказать вкратце, как ваша партия видит решение проблемы?
– Для начала… – Михаил Иванович снял очки и протёр их платочком, пережидая гул, поднявшийся после вопроса Иванова, – для начала мы предлагаем усилить социальные программы среди чернокожих, и прежде всего образовательные и медицинские. Детская смертность у них просто ужасающая…
– За чей счёт? – перебили его из зала.
– Мы полагаем, что некоторым образом можно оказать её в кредит, – живо ответил Калинин. Поднялся шум, и выступающего начали форменным образом освистывать.
– … два-три десятилетия… – пытался перекрикивать зал Михаил Иванович, – и мы не узнаем Африку! Экономика и культура…
– Культура?! – перебил его Иванов Первый, признанный лидер социал-дарвинистов, – Да некоторые племена в каменном ещё веке живут, а вы хотите их за тридцать лет вытащить в век железа и пара?! Для эволюции культурной нужны если не тысячелетия, то как минимум – века!
– Бастеры и гриква успешно… – вскочил один из соратников Калинина.
– Успешно! – перебил его Иванов Первый, – Успешно переняли культуру белых! Это никак не эволюция, а скорее мимикрия! Капля в море, если сравнивать с аморфной массой кафров, коллективное бессознательное которых пребывает даже не в каменном веке, а пожалуй, на уровне инфузорий!
– Надорвёмся! – поддержал его Марков.
– В настоящее время чернокожие не могут конкурировать с европейцами в естественных условиях, – проговорил Калинин, упрямо наклонив голову.
– Заметьте, это сказали вы! – выкрикнул Марков.
– А я поддерживаю Михаила Ивановича, – пошептавшись с лидером партии, встал Давид Абидор, заместитель "Фабианской [12] партии". Калинин приподнял было удивлённо брови при виде столь неожиданной поддержки, но почти тут же его удивление было развеяно.
– Мы поддерживаем, – встал Илья Решетников, возглавляющий фабианцев, и заложив большие пальцы за отворот пиджака, оглядел зал, – Постепенное, поступательное вовлечение кафров в орбиту европейской цивилизации снизит социальное напряжение и позволит консолидировать лучших из них в Русский Мир!
12
Фабианский
– Кафрский вопрос нужно решать немедля, а не откладывать его на десятилетия, как по сути предлагаете вы! – непримиримо рубанул Михаил Иванович.
– Для начала, – негромко сказал Дзержинский, и все замолкли, – предлагаю создать комиссию, которая рассмотрит вопрос в кратчайшие сроки, не затягивая. Нужно хотя бы вчерне понимать, о чём идёт речь, и куда нам двигаться дальше.
– Кто за? – спросил спикер, – Принято!
Восьмая глава
– Улыбаемся… – с натугой пыхтит Владимир Алексеевич, подпирая плечом длинную вагу [13] и пытаясь подпихнуть её поглубже под тяжёлый валун. Санька понизу, подбивает опорное брёвнышко кувалдой, стараясь никого не зацепить и самому не поскользнуться на глинистой грязи, оставшейся после недавнего дождя.
13
Вага – длинный шест, рычаг для поднятия тяжестей.
– …и машем, – сиплю я, вцепившись в свою жердину, и нависаю на ней всем своим невеликим весом. Строители, ведомые лучшими побуждениями и гигантоманией, подготовили нам Царь-валун многотонный. Перестарались… ф-фу… мать их ети!
– Давай… х-ха! – Коста вбивает вагу чуть поглубже в глину, и валун самую чуточку качнулся на краю котлована.
… вспышки…
… фотографируют нас, кажется, буквально все, у кого есть фотоаппарат, пусть даже и дрянненький. Съехались репортёры со всего Южно-Африканского Союза, любопытствующие и Бог весть, кто ещё.
Университет! Сотни вспышек, десятки художников с этюдниками и без. Событие!
– И р-раз… – командует Феликс, пружиня ногами и подпирая плечом длинную жердину.
– Навались, православные! – весело командует дядя Фима, подавая пример. Православные, давя смешки и щедро отсыпая ответные реплики, наваливаются…
… и валун, качнувшись, гулко падает на дно котлована. А следом, не удержавшись на стёсанном краю, я оскальзываюсь, и…
… извернувшись каким-то чудом, выхваченный вовремя руками дяди Гиляя, памятником самому себе седлаю краеугольный камень.
Вот эта фотография, со мной-памятником и смеющимися друзьями, и обошла все газеты. Удачные кадры.
Но это потом, а сейчас…
… Фира разбивает бутылку шампанского о валун, и закладка университета официально состоялась.
Вспышки, вспышки… ловлю себя на дурной ревности, но уж больна она хороша! Уезжал – девчоночка ещё, а приехал – барышня! Не взрослая ещё, далеко не… но уже сейчас вижу, что совсем не хуже Клео де Мерод [14] ! Лучше, чорт побери!
14
Клео де Мерод – французская танцовщица, на рубеже веков признанная самой прекрасной женщиной Франции. Её можно назвать одной из первых профессиональных фотомоделей, и фотографии её были буквально повсюду – вплоть до почтовых марок и открытках.