Динарий кесаря
Шрифт:
– От полюбовника деньги! – заявила она горячим шепотом, вплотную придвинувшись к своему молодому гостю. – Вот как Бог свят – от полюбовника у нее деньги!
– Да что вы? – удивился Леня. – Она же вроде в возрасте?
Старушка, которую ничуть не удивила осведомленность телефонного мастера о возрасте жильцов дома, махнула рукой и проговорила:
– И-и, да какой там у ней возраст! Еще шестой только десяток! Молодая совсем. Так ведь и полюбовник-то не мальчик, один раз я его видела, шел к ней – сутулый такой, на палку опирается… Так что с
Леня вынужден был согласиться с такими соображениями. Перед глазами у него встала картина: лысый мужичок – наемник, семенящий, прихрамывая, по набережной, и двигающийся навстречу ему сутулый старик с темной тростью… Да, Аглая Михайловна явно знает больше других о подоплеке происходящих событий, и мысль поставить ее домашний телефон на прослушивание была исключительно правильной!
Леня допил чай, поблагодарил разговорчивую хозяйку и откланялся. Старушка еще раз попыталась предложить ему свою «благодарность» и снова натолкнулась на вежливый, но упорный отказ.
Дома Маркиз отклеил замечательные накладные усы, снял неузнаваемо изменивший его грим и снова стал похож на самого себя. Дождавшись вечера, он включил свою систему прослушивания. Однако телефон Аглаи Михайловны упорно молчал – она никому не звонила и ее жизнью тоже совершенно никто не интересовался.
Леня подумал, что так можно ждать событий хоть до бесконечности, и решил первым сделать свой ход, чтобы тем самым вынудить Аглаю Михайловну к ответным действиям.
Он набрал ее номер, дождавшись ответа, придал своему голосу некоторую умеренную милицейскую хрипотцу и нагловатую начальственную интонацию, и заговорил:
– Гражданка Сковородникова?
– Да, а что такое, кто это спрашивает? – В голосе Аглаи Михайловны зазвучали нотки несомненного беспокойства.
– Следователь Знаменский, Павел Павлович! – ответил Леня, вспомнив популярный советский телесериал.
– А что такое, что случилось, почему вы мне звоните? – Волнение в голосе Аглаи еще больше возросло.
– Пока еще ничего, можно сказать, не случилось, – с мрачной решительностью заявил Маркиз, – но очень даже может случиться… Короче, я с вас должен снять показания.
– Что снять? – ужаснулась Аглая.
– Показания, – повторил Маркиз. – То есть допросить вас. Завтра я не могу, на завтра у меня назначен следственный эксперимент… – Леня сделал вид, что раздумывает и листает ежедневник. – А вот послезавтра, пожалуйста, извольте прибыть. Городскую прокуратуру, надеюсь, знаете? Так вот, комната пятьдесят один, – Маркиз вспомнил номер квартиры гостеприимной старушки, которой несколькими часами раньше чинил неисправный телефон, – комната пятьдесят один, запомните. Скажете на вахте, что ко мне, к следователю Знаменскому. Разовый пропуск для вас будет приготовлен.
Маркиз повесил телефонную трубку, чтобы не дать Аглае Михайловне возможности задать какой-нибудь каверзный вопрос, и снова включил свою подслушивающую систему.
Наживка была заброшена,
Действительно не прошло и минуты, как Аглая Михайловна сняла трубку своего телефона.
– Это я, – тревожно и быстро проговорила она, едва дождавшись ответа.
– Ты зачем звонишь? – ответил ей злой и недовольный мужской голос. – Сколько раз я тебе говорил – только в самом крайнем случае!
– Это он и есть – самый крайний случай! – едва не прокричала Аглая дрожащим голосом.
– Что случилось?
– Мне только что звонил следователь.
Мужчина выдержал достаточно большую паузу – Леня подумал даже, не оборвалась ли связь, но наконец в трубке снова зазвучал его глухой недовольный голос:
– Что еще за следователь?
– Следователь прокуратуры. Он вызывает меня на допрос. Что делать, что делать? – В голосе Аглаи Михайловны волнение перерастало уже в настоящее отчаяние.
– Когда? – лаконично осведомился мужчина.
– Послезавтра.
– Куда? – Собеседник Аглаи Михайловны был все так же насторожен и немногословен.
– В городскую прокуратуру.
– Как зовут следователя? Я попробую по своим каналам навести о нем справки…
– Знаменский… следователь Знаменский.
– Что? – В голосе мужчины зазвенела злость, смешанная с изумлением. – Знаменский?
– Да… Павел Павлович Знаменский…
– Дура! – взревел мужчина. – Круглая идиотка! Он же тебя купил! И ты мне кинулась звонить! Да он только этого и добивался! Повесь сейчас же трубку и никуда не выходи!
В трубке послышались короткие гудки отбоя.
Маркиз несколько секунд молча смотрел на динамик подслушивающей системы и вдруг вскочил. Он понял, что сейчас произойдет. Понял, куда сейчас отправится худой сутулый мужчина с темной тростью. Понял, почему тот приказал своей не блещущей умом помощнице сидеть дома.
Маркиз начал быстро одеваться.
– Ты куда? – осведомилась Лола, выглянув из соседней комнаты с Пу И на руках.
– Идиотку одну спасать, – уже в дверях ответил Маркиз.
Со шкафа раздался хриплый голос попугая:
– Кошмар-р! Кр-ругом тр-рупы!
Аглая Михайловна Сковородникова сидела в кресле, испуганно уставившись на телефон. Почему этот человек так на нее рассердился? Она все делала так, как он велел, беспрекословно выполняла его приказы. Из-за него она даже совершила настоящее должностное преступление, подменив документы в архиве, она все делала для того, чтобы история с его подложным именем не выплыла наружу… правда, он ей платил, и платил весьма неплохо, но какими деньгами можно оплатить ее бессонные ночи и измотанные нервы? Так почему же он сейчас так разозлился на нее? Что она сделала не так? Позвонила ему? Но ведь она была в ужасе, вызов в прокуратуру совершенно выбил ее из колеи! И ведь он сам разрешил ей позвонить по этому телефону в случае самой крайней необходимости, в случае смертельной опасности – а разве это не тот самый случай?