Дилетант

Левитина Наталия Станиславовна

— У тебя есть вопросы к мэру? — спросила сама себя Шушу. Вопросов не было. — Ну и отлично!

Девушка повесила на плечо маленькую сумочку и направилась к выходу. В последний момент она быстро пробежала в комнату, схватила с дивана сверток и сунула его в стенку, туда, где лежали стопки отглаженных простыней и наволочек.

Глава 45

Передача с градоначальником Сувориным «Час мэра» подходила к концу. Нику слегка потряхивало от напряжения, Валерий Александрович, несмотря на проблемы со здоровьем,

держался молодцом.

— Дорогие телезрители, — сказала Ника, — ваши заявки, жалобы, претензии, поступившие по многоканальному телефону, Валерий Александрович рассмотрит и в следующей нашей программе отчитается о проделанной работе.

— Даже если вы меня и не выберете снова мэром, — вставил Суворин.

— Ах, Валерий Александрович! — коротко и мелодично засмеялась ведущая, игриво посмотрела на собеседника, потом в объектив камеры. В ее смехе слышалась безграничная уверенность, что Суворина обязательно выберут на второй срок.

— Нет, ну все может быть, — с легким отсветом страдания улыбнулся мэр и тоже посмотрел в глаза телезрителей, как бы призывая их разуверить его в возможности подобного развития событий.

— А теперь давайте парочку вопросов. Так, у нас есть кто-нибудь на линии? Алло? Мы вас слушаем. Говорите.

Ника и Валерий Александрович запрокинули головы и, прислушиваясь, устремили взгляды под потолок, усеянный пронумерованными софитами. В динамиках что-то зашкварчало, гавкнуло, и в студию ворвался мужской голос.

— Говорите, вы в прямом эфире, — подбадривая, сказала Ника.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте! — отозвались телеведущая и мэр.

— Говорит Михаил Семенович Сорокин. Валерий Александрович, ответьте, пожалуйста, вот почему мы с женой, два малообеспеченных человека, платим за квартиру треть своих доходов? А жить-то на что?

Ника и Суворин заметно расслабились. Они боялись вопроса об исчезновении Олеси и Валерки.

— Согласно областному законодательству, плата за коммунальные услуги не должна превышать шестнадцати процентов совокупного дохода семьи. Остальное компенсируется из бюджета. Интересно, что в прошлом году за компенсацией обратились только два процента тех, кому она положена по закону. Почему не обращаетесь за компенсацией?

— Давайте следующий вопрос! — потребовала Ника. — Алло, говорите!

— Алло, алло, здравствуйте, — взволнованно заговорил женский голос. Это Елена Тимофеевна, пенсионерка.

— Добрый вечер, Елена Тимофеевна.

— Валерий Александрович, мы вас так любим и голосовать пойдем обязательно за вас!

— Весьма польщен.

— Вот у нас в Шлимовске пенсии приносят вовремя. Но скажите, когда же они побольше-то станут?

— Дорогая Елена Тимофеевна. Если б я мог повлиять на величину пенсий, то баллотировался бы сразу в президенты России, правда? Сколько бы у меня прибавилось сторонников, представляете? Ого-го! Но, к сожалению, в этом вопросе я бессилен. Это от меня не зависит. А вот чтобы и дальше пенсии выплачивались вовремя — тут я буду биться до последнего: Тоже, знаете ли, нелегкое дело.

— Алло, есть еще кто-то?

Мы внимательно слушаем. Говорите!

Под сводами студии опять зашуршало, квакнуло, и повисла пауза.

— Говорите! — настойчиво повторила Ника. — Так, кажется, наши зрители исчерпали запас вопросов, Валерий Александрович, — с явным облегчением добавила она.

Но динамик снова зашипел эфирным шумом. Ника и Суворин переглянулись.

— Да? — напрягся Валерий Александрович.

С того момента, как началась передача, Вадим принялся накручивать диск. Это было не так-то просто, потому что на колене у него сидел Валерка и настойчиво пытался посодействовать. Он хватал телефонный шнур, дергал диск, норовил нажать «отбой». К тому же линия была постоянно занята.

— Ну-ка, убери волосатые ручонки! — прикрикнул Вадим. — Ух, балбес!

Балбес задрал голову и посмотрел на няньку. Его рот растянулся в счастливую, глупую улыбку.

— Что пялишься, негодяй? — ласково спросил Вадим и снова набрал номер. — Эй, отпусти, отпусти!

Валерка схватил его за ухо и с естествоиспытательским интересом попытался его оторвать.

— Здравствуйте, — наконец-то ответили Вадиму. — Телевидение.

На экране телевизора ведущая передачи и мэр Шлимовска вели оживленный диалог.

— Еле дозвонился, — признался Вадим. — Можно задать вопрос мэру?

— Можно. Только вам придется подождать минут десять. Трубку не кладите. Когда услышите, что вас спрашивают, — отвечайте.

Телефон замолчал, но гудков не было. Вадим принялся ждать, каждые пять секунд отражая покушения младенца на разъединительную клавишу.

— Смирно сиди, — приказал он.

Валерка извернулся и начал теребить край киллерских трусов — было жарко, и Вадим сидел перед телевизором в боксерских панталонах. И вдруг мертвую тишину в трубке нарушил приятный женский голос. Это говорила ведущая передачи:

— Алло, есть еще кто-то? Мы внимательно слушаем. Говорите!

Вадим придвинул трубку к лицу Валерки и встряхнул младенца. Детеныш, обычно такой разговорчивый, молчал. Вадим тряхнул малыша сильнее. Тот вздохнул и посмотрел на мучителя влюбленными голубыми глазами.

— Говорите! — повторила ведущая. — Так, кажется, наши зрители исчерпали запас вопросов, Валерий Александрович.

«Ах ты, черт!» — беззвучно выругался Вадим и ущипнул Валерку за мягкое плечо. В глазах младенца тут же отразились боль, разочарование, непонимание, обида, лицо побагровело, уголки губ съехали вниз, и дитя полноценно отдалось своему горю.

— Да? — напрягся Валерий Александрович.

И тут по студии пронесся детский вопль, одновременно жалобный и негодующий.

Операторы, режиссеры, ассистенты — все застыли в удивлении и замешательстве. Ника вздрогнула, Суворин дернулся и окаменел.

Режиссер на пульте сработал молниеносно. Пронзительный крик ребенка смолк так же внезапно, как и раздался. Ника увидела на одном из мониторов, установленных в студии, рекламную заставку, которая сразу сменилась разноцветным мельканием. Пошла реклама магазина бытовой техники.