Дилетант

Левитина Наталия Станиславовна

— Посмотрите направо. Мой любимый бутик «Паллада». Я там одеваюсь. Все новинки Европы.

— Обалдеть! — Маша надула из жвачки пузырь. — Этот костюмчик оттуда?

— Оттуда.

— Клево. А можем мы заглянуть в сей чудесный магазинчик?

— Давайте заглянем.

Бутик напоминал интерьером магазин Биаджотти на виа Боргоньона в Риме. Нике напоминал, не Маше. Маша в Италии не бывала. Такие же огромные раздвижные шкафы, заполненные одеждой, просторные кресла цвета капуччино и сливочно-белый стеклянный потолок в

узорах.

Девушка-продавщица радостно улыбнулась Нике, завсегдатаю бутика, и с некоторым удивлением посмотрела на Машу. Лохматые Машины шорты ее несколько смутили. А столичная журналистка уверенно прошлепала в сторону вешалок с летним трикотажем и стала рыться в дорогих тряпках.

— Чудесно, не правда ли? — спросила ее Ника.

— М-да. Вот только цены…

— Цены убийственные, — согласилась шлимовская телезвезда. Она, однако, не призналась, что ей магазин делает скидку, продавая наряды без огромной торговой накрутки.

Маленькое летнее платье, все в обсидиановых полосах, пришлось очень по душе Марии. Четыреста пятьдесят у. е. — было написано на ценнике. «Спасибо, я лучше голышом», — подумала Маша и втиснула платье обратно в плотный ряд костюмов.

— Не хотите примерить? — прохладно осведомилась продавщица.

— Не хочу.

— Едем дальше? — посмотрела на Машу Ника.

— Угу.

«Недорогой» ресторан, выбранный Никой для завтрака, тоже говорил о том, что телевизионная знаменитость живет на широкую ногу. «Наверное, у нее муж крутой», — подумала Маша, изучая меню. Хорошо, что они закатились сюда для скромного завтрака, а не на весь вечер. Иначе Машин командировочный бюджет треснул бы по швам. Мысль о том, что провинциальная журналистка может зарабатывать в несколько раз больше ее, как-то неприятно корябала самолюбие. В утренний час зал ресторана был пустым.

— А чем, Ника, занимается ваш муж? — забросила удочку Маша.

— Ничем. Я не замужем.

— Фантастическое совпадение. Я тоже.

Им принесли кофе и вазу, наполненную маленькими пирожными. Маша сразу схватила одно из них, сунула в рот, а по дороге, конечно, обляпалась кремом.

— Вот свинья! — воскликнула она. — Свинка, — добавила она через секунду.

— Вы, Маша, не замужем пока. А я не пока, а бесповоротно и окончательно.

— Почему это? — удивилась корреспондентка.

— Видно, судьба. Не могу встретить своего мужчину.

— Глупости, — отрезала Маша. — Не можете встретить своего, берите чужого.

Ника едва не вздрогнула. Так созвучно ее мыслям было Машино предложение.

— Ага! Догадываюсь, что у вас на примете уже кто-то есть. А вы мне мозги сахарной пудрой засыпаете.

Ника понимала: обсуждать с залетной и развязной журналисткой свои любовные переживания и кандидатуру будущего мужа крайне неосмотрительно. Она и ее возлюбленный маскировали факт адюльтера, как пираты клад на необитаемом острове, — разоблачение

принесло бы множество проблем. Но ей так хотелось с кем-нибудь поговорить о своем чувстве!

— Быстренько признавайтесь! — с трудом прошамкала набитым ртом Мария.

— Он женат, — с похоронным видом ответила Ника. Она вяло расправлялась с чашечкой кофе, а к пирожным и не притронулась.

— Так мы с вами коллеги не только в области журналистского мастерства, — обрадовала спутницу Маша. — Я тоже без ума от женатых мужчин. Только вы, полагаю, чересчур серьезно относитесь к вопросу.

— А как же?

— Да проще надо быть. Нравится? Хватайте и скорее в пампасы целоваться и тра… заниматься любовью.

— А если дети?

— Ну и что? Плевать, — пренебрежительно пожала плечом коварная искусительница Мария. — Выживут.

— Вы на самом деле так думаете?

— Да. А пока вы будете деликатно моргать и смотреть в сторону законной жены с благоговением и ужасом, вам грянет годков этак семьдесят. Тогда уж точно — окончательно и бесповоротно.

Ника и не ожидала, что их беседа примет такой оборот. «Вот стерва», подумала она. Но как же ей хотелось обладать Машиной безапелляционной уверенностью в собственной правоте!

— Верьте мне, Никочка, я крупный специалист. На моей черной совести не менее трех десятков разводов.

— Не менее трех десятков! Так почему же вы до сих пор не замужем?

— Зачем? — удивилась Мария. — Куда мне, юной и беспечной! Это у вас время поджимает, возраст. Ребенка небось хочется. А я еще погуляю по трупам жен в свое удовольствие.

— Понятно, — сухо кивнула Ника. Напоминание о ее возрасте звучало очень по-женски. — Вы, надеюсь, наелись? Или заказать еще вазочку?

— Да нет, спасибо.

Маша поставила на колени сумку и вытащила из нее огромное пляжное полотенце.

— Где-то здесь лежал мой кошелек. Ага, вот он!

— Не надо, я заплачу. Я ведь пригласила вас.

— Да глупости! Вы и крошки не склевали, а собираетесь нести финансовые потери из-за моего обжорства.

Счет за пирожные был в три раза больше, чем предполагала Маша. Цены в любимом ресторане Ники Серебровой были разорительны. Маша молча достала деньги.

— Отвезите меня теперь на какой-нибудь переговорный пункт. Позвоню в Москву, — попросила она в автомобиле.

— А пляж?

— Расхотелось.

— Кстати, Маша, я могу организовать вам встречу с Николаем Самарским. Надо?

Маша ядовито улыбнулась. Если бы кобра умела улыбаться, она бы улыбалась именно такой улыбкой.

— Можно. Только я обычно не нуждаюсь в посредниках.

— Ну, дело ваше.

Выгрузив Марию Майскую у почтамта, Ника поехала домой.

— Надеюсь, мы еще с вами встретимся, — сказала она на прощанье Маше. Сказала из чувства долга перед мэром Сувориным, а не потому, что испытывала горячее желание.