Дилетант
Шрифт:
— Я, конечно, понимаю, что выпитая незнакомой девушкой бутылка воды отнюдь не является поводом для контакта, но все же давай знакомиться. Юра.
«Только Юр мне не хватало для полного счастья», — подумала Олеся.
— А тебя как зовут?
— Олеся.
— Чудесное имя. И очень тебе идет.
Парень выглядел представительно — этакий молодой бизнесмен, отлично одетый, с красивой кожаной папкой — она лежала рядом на столе, — присевший на минуту отдохнуть. Очки в дорогой оправе делали его взгляд исключительно умным и серьезным. Никакого намека на пошлый интерес к Олесиной
— Я понял, ты медленно умираешь от жажды?
Олеся кивнула, приятно удивленная подобной проницательностью. Юра не подкачал. Он направился к киоску и вскоре вернулся с грузом. Литровая бутылка холодной минералки появилась перед Олесей.
— Спасибо, — улыбнулась она. — Вы так добры.
— С тобой что-то произошло? — продолжал удивлять сообразительностью Юрий. — Давай рассказывай. И говори мне «ты»…
Олеся вспомнила, что те, кто путешествует автостопом, обязаны развлекать интересными историями, байками, шутками, прибаутками подобравших их водителей всю дорогу до пункта назначения. И ей тоже, наверное, полагалось отработать литр воды.
К моменту, когда последние капли перекочевали из прозрачной бутылки в белый одноразовый стаканчик, парниша уже был в курсе всех Олесиных несчастий. И он оказался на удивление отзывчивым и добрым.
— Поехали! — решительно сказал Юра, поднимаясь.
— Куда? — отпрянула от неожиданности Олеся.
— Как куда? Звонить! Мужу. Олеся не поверила своему счастью.
— Правда? Вы, то есть ты заплатишь за переговоры?
— Да это ведь копейки! Поехали. Я теперь не успокоюсь, пока не верну тебя в Шлимовск.
— О! — восхищенно улыбнулась Олеся. — Спасибо.
— Так, — на мгновение задумался деятельный молодой человек. — На переговорный?
Олеся энергично закивала.
— Только сначала… — Юрий усмехнулся. — Вон мой дом, видишь? Я забегу на секунду, ладно? Ну ты понимаешь…
— Конечно-конечно!
— Подождешь?
— А мне тоже надо, — смущаясь, вымолвила Олеся. Юра засмеялся:
— Да… Хочешь подняться ко мне?
— Я не знаю, — растерялась Олеся. Посещение квартир незнакомых мужчин чревато последствиями. Но организм надрывался от избытка жидкости.
— Смотри, — предупредил Юра. — Я тебя к себе не зову. Не хочу пугать подозрительной настойчивостью. Но если ты все-таки решила ко мне подняться, то оттуда и позвонишь. Никуда не придется ехать. Но если сомневаешься, то жди тут. Я мигом. И поедем на переговорный.
Он смотрел спокойно и дружелюбно. Олеся решилась.
Квартира вполне соответствовала внешности владельца. Туалет сверкал кафелем, унитаз очаровывал бездонной синевой. В большой и квадратной ванной комнате с аквамариновыми стенами и потолком Олеся не смогла справиться с искушением, быстро разделась и встала под душ.
Стоять под теплыми струями воды было приятно, а натягивать на себя несвежую одежду — нет. Короткие мокрые волосы Олеся расчесала массажной щеткой, а потом немного прилохматила. Туалетная вода с запахом белой лилии — «Плежерс» от Эсте Лаудер — была использована по назначению. Несколько тюбиков-карандашей дорогой губной помады валялось на полочке.
Когда она покинула в конце концов кафельно-сантехнический рай, кроме Юры, ее поджидал еще один парень. Размерами тела, волосяным покровом и строением челюсти он напоминал кинг-конга.
— Хорошенькая, — кивнул он другу, рассматривая вмиг похолодевшую Олесю с пристальным интересом вивисектора. — А что ж ты оделась? Все равно ведь опять снимать.
Незнакомец, невесть откуда взявшийся, двинулся в сторону девушки. Олеся испуганно моргала, сопела, пятилась, пока не уперлась спиной в стену. Юноша деловито и по-хозяйски расстегнул на ней шорты, отодвигая Олесины руки мохнатыми лапищами. Олеся изворачивалась, пиналась, царапалась. Но подавить сопротивление красотки не составляло для кинг-конга никакого труда. Шорты в одно мгновение улетели куда-то за диван. Настал черед прозрачной блузки. Юра наблюдал за действиями друга с гадкой ухмылкой.
Глава 32
Плюшевые зайцы и медведи смотрели на Валерия Александровича сочувственно и с унынием. Но разве они могли осознать глубину его горя!
Комната Олеси осталась нетронутой с тех пор, когда несколько лет назад маленькая птичка выпорхнула из родительского гнезда. В стенном шкафу висели ее старые платья и свитера. Пианино отзывалось на громкие звуки гортанным эхом. Расплывчатый акварельный рисунок с преобладанием лимонно-желтых и медных тонов изображал осенний Париж. В ящиках письменного стола лежали школьные дневники со множеством красных пятерок и присутствовала коллекция любовных записок — Дима Павлов объяснял десятикласснице Олесе, насколько она неповторима, необыкновенна, прекрасна.
Теперь Суворин проводил в дочкиной спальне все свободное время.
Небритый и расхристанный Шведов появился часов в одиннадцать. Невооруженным глазом было видно, как ему плохо. Убитый горем Суворин, возраст которого в полтора раза превышал возраст Игоря, и тот выглядел не так жалко и растерзанно.
— Что-то ты, брат, совсем, — заметил Валерий Александрович. — Надо все-таки держать себя в руках. Больше не звонили?
Игорь тоскливо покачал головой, обнял голубого крокодила и обессиленно свалился на кружевную Олесину кровать. Но стадия неподвижности длилась у Шведова ровно секунду. Он шумно задышал, запыхтел и оторвал от покрывала измученное лицо:
— Олеськой пахнет.
— Да, — вздохнул Суворин. — Ее духи. Никитишна еще жива?
— Рыдает.
— Она хоть может порыдать. А нам что делать?
— Выпить.
— Опять корвалолу?
— Водки.
Игорь спрыгнул с постели, пристроил голубого крокодила в углу и ушел на кухню.
— Давайте напьемся, Валерий Александрович, — сказал он, разливая водку. Стопки он выбрал не самые маленькие и бутылку тоже — литровую. — Все же разрядка.
— Ну, не знаю. У меня завтра пятнадцать встреч запланировано.