Диктатор
Шрифт:
– Как ты узнал? – потрясённо выдохнула она.
– Что? – не понял Макс.
– О чём я мечтаю.
– Я подготавливал твоё досье для президента, - ответил он. – Сначала всё о тебе узнал я. Сделав неверные выводы, - покаялся телохранитель.
– Мне пришлось наделать кучу ошибок и узнать тебя лично, чтобы понять…
Астахов запнулся. Он не был ни слюнтяем, ни романтиком. Да, он понял, что любит и хочет прожить с ней всю жизнь, но знал также и то, что она не чувствует того же. Поэтому слова и застряли в горле, чтобы не выглядеть совсем уж жалким.
Милена,
Весь её мир, представления о Любви и создании Семьи переворачивались с ног на голову.
Она всегда считала, что Семья должна рождается в чистой настоящей любви. Мили была уверена, что повстречала такую однажды, и уже отвечала «да», в итоге едва не лишившись жизни.
Ей повезло полюбить снова, - посмотрела Золотарёва на Влада, - Они понимали друг друга с полуслова, с одного взгляда, чувствовали друг друга. И что?
И есть Макс, - вернула она взгляд на мужчину, рядом с которым чувствует себя в безопасности. Защищёно, надёжно. Женщиной, окружённой заботой. Не одинокой. Нужной.
– Да, - выдохнула она.
Глава 68. Всё по-другому
- Да, - выдохнула она.
Для Влада это «да» прозвучало, словно выстрел в голову. Смертельный приговор. Точка невозврата. Он никогда не сможет ей предложить ничего подобного, а именно это ей нужно. Он знал.
Медведь на мгновение прикрыл глаза, пытаясь смирить свой гнев и гордыню. Принять действительность. Поступить так, как лучше для Неё. Он должен хотя бы попробовать. Он сам всё разрушил.
– Вам надо уехать, - глухо произнёс президент.
– Что? – обернулись жених с невестой.
– И сменить имена, фамилии, - продолжил Медведев. – Мои враги никогда не оставят тебя в покое. Это слишком очевидно, что ты мне дорога. Макс, займись этим лично. Никому не сообщайте ни ваших новых имён, ни куда направляетесь. Мили… - диктатор запнулся. – Оставь нас, пожалуйста, - попросил он Астахова.
Макс перевёл вопросительный взгляд на Золотко, она согласно кивнула.
«Да, он достоин её больше», - подумал президент, отдавая дань уважения сопернику. Утешая себя тем, что может не волноваться за неё.
Астахов вышел.
Влад подошёл к ней и, взяв её руки в свои, поднёс их к губам, поцеловав, блаженно прикрывая глаза.
– Я люблю тебя, - произнёс он.
– Это уже ничего не изменит, Влад, - ответила она. – Содеянного не вернуть, тебя не изменить… Возможно, я слишком слаба для того, чтобы нести бремя любимой диктатора, - вынуждена была признать она, заходя с другой стороны. – Я ведь всё понимала изначально, но когда столкнулась со всем в реальности… Я не смогу так жить, Влад. Это не жизнь. Не для меня. Возможно, я слишком эгоистична. Ты нужен мне весь, целиком, а тебя нет со мной и десятой доли.
– Я мог бы… - начал президент, но Милена накрыла его рот кончиками пальцев, останавливая.
– Нет, - произнесла она. – Мы оба знаем, что из этого ничего не выйдет.
– Ты любишь его? – напряжённо спросил диктатор.
– Ещё нет, - честно ответила она. – Но я могу. Он мне далеко не безразличен, Влад. Далеко, - на всякий случай повторила она.
Медведь опустил взгляд на их руки. Колеблясь. Смиряясь. Не для этого ведь он попросил Макса оставить их наедине. Но не сдержался. Не смог не использовать свой последний шанс.
– Я понимаю, - произнёс он, ставя тем точку. – Я рад за тебя. Где-то в глубине души.
Они оба рассмеялись.
– Ты можешь выбрать любую страну, в которой хотела бы жить, - продолжил президент. – Любой город, любые условия. Я всем вас обеспечу.
– В этом нет необходимости…
– Это не обсуждается, Мили, - жёстко прервал её, взявший себя в руки диктатор. – Это меньшее, что я могу для тебя сделать. И я так хочу.
– Максу это не понравится, - нахмурилась она.
– Да, - вынужден был согласиться Влад.
– Замаскируем под выходное пособие и возмещение морального ущерба, - улыбнулся президент. – Я не хочу, чтобы ты от него зависела. Вообще от кого-либо когда-либо. Мало ли как повернётся жизнь. И если вдруг тебе когда-нибудь потребуется помощь…
– Спасибо, - от всего сердца поблагодарила его Мили, опасаясь, что такими темпами они дойдут и до полцарства в подарок.
– Ну, что ж, - протянул диктатор, заглядывая ей в глаза. Не решаясь отпустить. Заставляя себя разжать руки. Убирая их в карманы на всякий случай. – Не смею тебя задерживать. За дверью ждёт счастливчик-жених.
Они оба улыбнулись.
– Не забирай ничего сегодня, - уже серьёзно попросил он. – Смотреть, как ты собираешь вещи, будет слишком непросто.
– Мне здесь ничего не принадлежит, - ответила на это Мили. – Всё это, наверняка, выбирала твоя драгоценная Ангелина?
– Кроме подарков эти пять дней, - признался Медведь.
– Я польщена, - улыбнулась Милена.
– Их тебе доставят завтра, - продолжил Влад.
– Если ты не против. Они только твои. Я хотел бы, чтобы ты их приняла. Я выбирал. Я хотел…
– Хорошо, - поспешно согласилась Мили, чтобы избежать возврата к разговору на скользкую тему, которая для обоих нелегка. – Прощай, Влад.
– Да, наверное, - горько усмехнулся диктатор.
Милена никогда не могла прощаться. И не любила. Слишком тяжело.
Она развернулась и вышла из комнаты, попав в крепкие объятия Макса.
Он ничего не говорил, но Золотарёва понимала, что он опасался, что она не выйдет. Передумает.
Астахов поцеловал её в висок и надел на пальчик то самое колечко, которое всё решило.
Милена улыбнулась. Оно ей нравилось, находя отклик в душе. Теперь это не просто кольцо.
– Я хочу расписаться с тобой завтра, - произнёс сильный надёжный мужчина, уже не раз спасший ей жизнь.
– Хорошо, - улыбнулась бывшая Царица.