Диктатор
Шрифт:
Сталин приостановился и в упор посмотрел на Бухарина, как бы желая удостовериться, доходят до него его слова или нет.
— Какова бухаринская модель колхоза? Во главе колхоза — кулак, ядро колхоза — тоже кулаки, а значит, зажиточные люди, нажившие свое богатство на нещадной эксплуатации батрака. И вот в такой колхоз наш Бухарин предлагает вступать бедноте. В каком положении окажется бедняк? В положении раба, которым помыкает еще более разжиревший кулак.
— А по-твоему, лучше истребить хороших, крепких хозяев и строить колхозы из бедноты? Беднота — не единое целое. Есть работящие люди, но есть и бездельники, лодыри, болтуны, а есть и настоящая пьянь и рвань, не
— А для чего наш неусыпный партийный контроль?
— Сколько же миллионов контролеров понадобится, чтобы усмотреть, кто что с работы понес?
— Вся крестьянская масса будет контролером.
— Говорить так — значит не знать психологии крестьянина, не знать деревни. Люди попадут в зависимость… Главное — не загонять в колхозы силой. Пусть они познают преимущества колхозного хозяйства на собственном опыте.
— И сколько веков они это будут познавать? Кулакам землю отдавать нельзя! Земля должна быть общенародным достоянием!
— Общенародное — значит ничье. Владельцем земли будет государство. А как же с нашими клятвами: «Земля — крестьянам!» И коль земля будет не моя, а наша — она придет в величайшее запустение, и люди побегут в города.
— В городах тоже люди нужны. Вокруг гигантов промышленности вырастут новые города. Кем их заселять? Может, инопланетянами?
— Крестьяне возненавидят землю. И нечем будет кормить рабочих. И интеллигенцию. Вот тогда и мы с тобой, Коба, будем голодать.
— Бухарин пугает нас, а нам не страшно,— подал голос Молотов.— Если бы он обладал даром предвидения, как им владеет товарищ Сталин, то смог бы представить себе, как благодаря линии товарища Сталина в деревне вырастут мощные коллективные хозяйства, аграрные гиганты, оснащенные самой передовой техникой. Крестьянин, в отличие от Бухарина, проголосует за социализм.
— Еще бы не проголосует,— язвительно сказал Бухарин,— когда в колхоз его загоняют едва ли не с помощью дубинок. И подписывает он свое заявление в колхоз, чувствуя у своего виска револьверное дуло.
— Товарищ Бухарин неисправим,— помрачнел Сталин,— Так и кажется, что за спиной у него сидит кулак и нашептывает ему, что и как надо говорить.
— Коба! — вскакивая со своего места, возмущенно воскликнул Бухарин.— Зачем ты передергиваешь? Надо разобраться. Вопрос о коллективизации вовсе не так прост, как ты его себе представляешь…
— Куда уж нам до теоретического гения товарища Бухарина! — прервал его Сталин.— Если мы примем твои установки, коллективизация затянется на сто лет! Без революционного перелома в деревне мы останемся без хлеба. В том числе и тебе, Николай,— Сталин перешел на «ты», как в свое время они и общались с Бухариным,— нечего будет жрать, а не то что заниматься прожектерством. Вся ваша компания, Николай,— не марксисты, а знахари. Никто из вас не понял Ленина!
— Что же, один ты понял? — взметнулся Бухарин.
— Я повторяю, вы не поняли Ленина! Никто из вас не понял Ленина!
— Что же, один ты понял? — упрямо повторил свой вопрос Бухарин.
— Утверждаю: вы не поняли Ленина! — нагнетая нетерпимость, в третий раз повторил одну и ту же фразу Сталин.— Разве ты забыл, сколько раз тебя бил Ленин за левачество, оппортунизм и путаницу?
— У нас с Лениным была нормальная дискуссия.
Присутствующие неодобрительно загудели, готовясь броситься на защиту Сталина. Им прямо в руки шла великая удача: возможность еще и еще раз доказать свою преданность своему вождю.
— Товарищ Бухарин не может не знать, что я долгое время брал на себя тяжелую ответственность защищать его от всяческих нападок как слева, так и справа. Надеюсь, Николай, ты не забыл, что говорил товарищ Сталин оппозиционерам. Товарищ Сталин прямо говорил, что крови Бухарина он им не даст! Было такое?
— Да, Коба, было,— проникновенно ответил Бухарин, растрогавшись,— И я тебе очень благодарен за защиту, я этого вовек не забуду…
— Зачем так говоришь, зачем унижаешься? Ты гордый человек. А товарищ Сталин не требует ни от кого благодарностей. Товарищ Сталин требует только одно: верного служения делу нашей партии! Вот ты написал в своей статье, что у нас нет Ленина, а значит, нет и единого авторитета. И что у нас может быть только коллективный авторитет. Ты меня извини, но мне сразу же вспоминается один комедийный гоголевский персонаж женского пола, Агафья Тихоновна. Так эта Агафья Тихоновна мечтала о таком идеальном женихе, чтобы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича, то такой жених бы ей подошел. Не напоминает ли товарищу Бухарину метод Агафьи Тихоновны, что тут есть прямая параллель с коллективным авторитетом и что, следовательно, его мечты вполне соответствуют мечтам незадачливой невесты?
Присутствующие дружно расхохотались, а Ворошилов едва не подавился от смеха. Бухарин даже не улыбнулся и смотрел на Сталина с нескрываемой иронией.
— Зачем же так паясничать? — глухо спросил он, понимая, что ответа не будет, а будет ненависть, умноженная после этого вопроса во сто крат.
— Товарищ Бухарин писал далее,— продолжал Сталин, будто не слышал вопроса Бухарина, а если и слышал, то не придает ему ровно никакого значения,— что у нас нет человека, который бы сказал: я безгрешен и могу абсолютно, на все сто процентов истолковать ленинское учение. Смотрите, какой прорицатель выискался! Может быть, у товарища Бухарина есть сомнения в больших потенциальных возможностях той когорты большевиков, которую вырастил и выпестовал Ленин?
— В его писанине просматривается явный намек! — не выдержал Каганович, стараясь подсказать эту мысль Сталину.
— Не будем касаться всякого рода намеков,— не принял подсказки Сталин.— Нам важнее позиция товарища Бухарина. Наша это позиция или не наша?
— Не наша! — едва ли не в один голос выдохнули члены Политбюро.
— Вот видишь, Николай,— укоризненно сказал Сталин, точно журя нашалившего ребенка.— У всех единое мнение. Я же никого не принуждал.
Сталин согнал с губ едва приметную усмешку и молча заходил по кабинету. Трудно было понять, собирается ли он говорить еще и потому молчит, обдумывая новые обвинения в адрес Бухарина, или же считает обсуждение завершенным.
— Но Бог с ней, с этой злополучной статьей,— неожиданно оживился он.— Чего не наворотишь в статье ради дешевой популярности. А вот пусть нам товарищ Бухарин объяснит, какой замысел против нашей партии вынашивал он, когда тайком бегал на свидания к Каменеву прямо на его квартиру. Кажется, он начисто позабыл, что сам помогал товарищу Сталину разгромить господ Каменева и Зиновьева. А теперь замаливает свои грехи?
— Это был обычный деловой визит,— глухо сказал Бухарин, бледнея.