Диктатор 2

Cmd Аноним

Чисто мужской компания оставалось очень недолго, так как привлеченные взрывами веселого смеха вскоре подошли девчонки. Панси. Сестренки Гринграсс: просто сумашедше смотревшиеся вместе молоденькие красотки - брюнетка и блондинка. Нехватку приятной глазу мягкости в цветовой гамме причесок скомпенсировала появившаяся Сьюз, где-то потерявшая свою закадычную подружку. Каким-то абсолютно естественным образом рядом со мной оказалась Трейси. Лайза Турпин заняла место рядом с Энтони, а Мартина Скотт и Розалин Палмер, как за бруствером, сели,за спиной своей подружки-Гринграсс, откуда и обстреливали глазками всех без исключения парней. Мнущаяся на заднем плане младшая Уизли подойти не решилась, поэтому факультет Гриффиндор за столиком так и остался не представленным,

а нам не пришлось еще раз расширять бытовой трансфигурацией оккупированный нами столик.

Обстановка за столом царила на редкость демократичная и непосредственная. И даже, благодаря расставленным домовиками для освещения нашего столика классическим свечами в подсвечниках, слегка лиричная. Вспоминались веселые истории, произошедшие на уроках и вне их. Парни непринужденно травили анекдоты, девчонки необидно подкалывали друг-друга и вместе - парней. Беседу сопровождали легкими закусками и капелькой горячительных напитков. Правда, небольшая бутылочка огневиски, которую я, пользуясь лордскими полномочиями, выдавил из домовых эльфов Хогвартса, так и осталась до конца не выпитой. Всем сидящим за нашим столом и без ударной дозы алкоголя было весело и приятно. Трейси, которую я рефлекторным жестом из той жизни притянул и прижал к своему боку за талию, полулежа тихо млела в неге, прислонившись спиной к моей груди, а остальные змеи совершенно индифферентно промолчали, глядя на такое вопиющие нарушение правил приличия. Невозможная в обычной жизни ситуация.

Честное слово, если бы не моя абсолютная защита разума от Основателей, я бы предположил, что в воздух добавили что-то расслабляющее. А так... Все-таки, похоже, бывает, настоящие чудеса случаются и в магическом мире.

А еще здесь и сейчас я впервые психологически ощутил себя по-настоящему своим, отчего глазах непроизвольно защипало. Все еще оставалась где-то в глубинах подсознания какая-то стеночка, не дающая до конца поверить в то, что вокруг меня не бред, что я не сплю и вижу роскошный сон, а действительно тут и только тут, отчего и печаль, существую. Пока вокруг были одни непрерывные проблемы и опасности, я внутренне постоянно был напряжен, но теперь, расслабившись, последняя преграда рухнула. Чтобы не опозориться, я на некоторое время спрятал глаза в роскошной прическе Трейси. Ведь это все означает, что я действительно умер там, в своем мире...

Слушая веселый разговор друзей и просто хороших приятелей, мне внезапно захотелось сделать для, в принципе, вполне нормальных ребят (детей по сути - что такое пятнадцать лет в наше время?), что-нибудь хорошее. Огородить их от той судьбы, которую уготовили им безрассудно рвущиеся к богатству и власти собственные родители и два престарелых штопанных гандона: белый и зеленый. Чтобы не бегал, пусть он, гад, и швырнул в меня тогда Сектумсемпру, плакать по туалетам Драко, вынужденный делать выбор между родным отцом и камерой Азкабана. Чтобы не сгорел на костре из предметов антиквариата Выручай-комнаты Грегори Гойл, чтобы не оказались сидящие рядом со мной мальчишки и девчонки в числе той полусотни погибших в битве за Хогвартс. Чтобы вот это вот мгновение, когда я и окружающие меня товарищи находятся в радостной гармонии со всем миром, замерло навсегда или, хотя бы, длилось беско...

– Он тебя хочет... использовать!
– резким диссонансом ворвался в наш хрупкий мирок покоя крик младшего Уизли.

– Да как ты смеешь? Я могу и сама за себя постоять!
– не менее неприятный ответный визг Грейнджер продолжал в мелкую крошку дробить хрустальный замок нашей радости редкого единения.

– Сомневаюсь! Он гораздо старше тебя и уже взрослый мужчина!

– Что? Вот, значит, о чем ты думаешь, Уизли?

– Да! То и думаю!

– Если тебе что-то не нравится, то ты знаешь решение проблемы!
– уже совершенно

не сдерживаясь, кричала Грейнджер. Её сложная, так идущая ей прическа растрепалась, а искаженное гневом лицо сделал образ разъяренной фурии абсолютно законченным.

– Да ну?
– с глумливой усмешкой ответил Уизли.
– Это какой же?

– В следующий раз, - внезапно успокоилась Грейнджер, - когда будет бал, не будь трусливой крысой и попробуй пригласить меня самым первым. До того, как это сделает кто-то другой, а не в последний момент, как какую-то... безотказную дуру! И не выбирай себе партнерш благодаря щедротам Поттера!

– Что?
– теперь пришла очередь Уизли задохнуться от бешенства. Насмешка Грейнджер сильно ударила его в самую больную точку. Шестой сын в семье, которому с рождения приходилось все за старшими братьями подбирать и донашивать, делать то же самое еще и за Поттером просто ненавидел.

– Да ты! Как ты смеешь, Грейнджер?! Заучка! Да я...! Да Гарри...!

– Что "Гарри"? Ты меня звал, Рон?
– спросил подошедший Поттер.

– Шли бы вы, мальчики, спать, раз танцевать не собираетесь. А вот для уже достаточно взрослых, все еще продолжается бал. Виктор!
– замахала поднятой рукой Грейнджер, привлекая к себе внимание идущего с двумя бокалами шампанского в руках болгарина.

– Как она только посмела?! "Достаточно взрослая"! Ну, я тебе это припомню, Грейнджер!
– бросил в спину своей однокласснице угрозу рыжий, даже не особо приглушая голос.

– Действительно, давай пойдем спать Рон, пока на нас не обратил внимание Снейп!
– попробовал немного успокоить своего друга Поттер.
– Пошли, а?

Молча, с веселыми улыбками досмотрев сценку до конца, мы стали перебрасываться насмешливыми комментариями:

– Вторая Мария Уизли растет!

– Ага... Еще ни одного из них на себе не женила, а уже как сварливая жена с хорошим стажем пилит!

– Тренируется!

– Тоже, наверное, собирается, как свиноматка, рожать бесконечный выводок рыжих свинят!

– Какое возмутительное отсутствие манер!
– возмутилась вслед за старшими учениками Астория Гринграсс.

Вот только слова для своего возмущения она подобрала очень неудачные. Напоминание о манерах послужило будто бы спусковым крючком выстрела, который окончательно добил остатки непосредственности наших посиделок. Уродские викторианские правила вроде незабвенных: "Бойтесь любить чистосердечно; никогда не высказывайте всего, что чувствуете, или, еще того лучше старайтесь, поменьше чувствовать. Помните о последствиях, к которым приводят неуместная честность и прямота; и не доверяйте ни себе самим, ни кому другому..." в следующие мгновения развернулись во всей своей красе.

Словно по мановению волшебной палочки злой ведьмы, словно мимо пролетел дементор, радость и веселье мгновенно покинули наши ряды. Опять на лице Малфоя появилась брезгливо-презрительная гримаса увидевшего коровник герцога, исчезли проблески мыслей из глаз Грега, помертвели ледяными масками лица сестренок Гринграсс, мягко и плавно, но совершенно неудержимо, вывернулось из моих объятий напрягшееся тело Трейси, замкнулись в холодной невозмутимости Эрнст и Джастин, встали и безукоризненно вежливо попрощались прочие девушки... Видеть и ощущать опять эту так надоевшую мне равнодушную надменность, защищенные которой наподобие средневековые лат и одновременно запертые в нее не хуже, чем в тюремную камеру-одиночку, дети ходили по школе было просто физически больно. Настолько больно, особенно после той атмосферы радости и открытости, что я непроизвольно от всей души проклял уродских главных героев канона: