Диктат акулы
Шрифт:
Нервничали и другие подводники. Они буквально ощущали, что внизу под ними затоплена их родная субмарина, на которой остались кавторанг и штурман, и им позарез была нужна их помощь. Подводная лодка уже не могла самостоятельно подняться со дна. Прозвучало безумное предложение спуститься на глубину и попытаться заделать пробоину подручными средствами снаружи. Но чем? Даргель приказал не покидать лодки. Он все еще надеялся, что завод-рефрижератор объявится, пусть и с некоторым опозданием.
– У нас есть несколько комплектов аквалангов. Мы можем попытаться, –
– Без ремонтной базы у нас ничего не выйдет, – поникнув, опустил голову Даргель.
– Но ведь они погибнут. Как мы можем сидеть сложа руки?
Старпом со злостью ударил кулаком в борт и повернулся спиной к старлею. Он уже понимал, что с заводом-рефрижератором что-то случилось и ждать помощи неоткуда. Каждая минута промедления уменьшала шансы на спасение кавторанга и штурмана, а вместе с ними и самой мини-субмарины.
«Разблокируй люк между отсеками со своей стороны», – крутились в голове Даргеля сказанные Макаровым слова.
Старпом отдал бы сейчас все, лишь бы оказаться вместе со своим командиром – невзирая на все инструкции и приказы.
– Товарищ старпом! Судно на горизонте.
Даргель тут же приник к окулярам бинокля в надежде увидеть на горизонте плавучий завод-рефрижератор. Но его ожидания не оправдались. Вместо большого корабля в сторону подводников двигалась обыкновенная рыбацкая джонка, возможно, просто направлялась к берегу. Шла она медленно. И тут ожила молчавшая до этого рация. Радист доложил, что на связи капитан рефрижератора.
По мере общения с кэпом лицо Даргеля становилось все мрачнее и мрачнее. Даже не слышавшие разговор подводники понуро опускали головы, кто-то даже перекрестился. Старпом поставил рацию на сиденье лодки, сцепил пальцы, на его лбу взбухла и запульсировала тонкая синяя жилка.
– Все всё поняли? Завод-рефрижератор не придет. И когда он будет, непонятно, – загробным голосом сообщил Даргель.
Некоторое время он задумчиво смотрел в воду, кусал до крови губы.
«Что бы сделал на моем месте Макаров? Как бы он поступил?» – задавался вопросами старпом.
– Рефрижератор в любом случае опоздает, – послышался потерянный голос старлея.
– Предлагаешь уходить к берегу? – с вызовом произнес механик.
Даргель вдруг засуетился и начал расстегивать водонепроницаемый мешок, в котором хранился ремонтный комплект для надувной моторки.
– Товарищ старпом, что вы делаете? – с надеждой спросил механик, из-под ног у которого старпом только что вытянул мешок.
Но Даргель молча вытрясал из мешка все, что в нем было. На дно лодки сыпались авиационный фонарь, спички, медпрепараты, куски сырого каучука, резины, вулканизатор… Вещи полезные, но в другое время, при других обстоятельствах. Благодаря им подводники могли отремонтировать лодку и мотор, оставшийся на борту субмарины. Но зачем старпом начал доставать их прямо сейчас, в море, для остальных членов экипажа «Адмирала Макарова» оставалось не совсем понятным.
Человеку,
Примерно то же самое чувствовал и испытывал Илья Георгиевич Макаров. Уже не было необходимости следить за временем, что-то пытаться изменить. Стало ясно, что помощь вовремя уже не придет. Он прекрасно знал скорость, с которой прибывает вода, знал объем отсеков подлодки. Поэтому кавторанг предался воспоминаниям. А их у матерого морского волка было предостаточно – как плохих, так и хороших.
Единственное, о чем сожалел командир совсекретной мини-субмарины, так это о том, что он так и не обзавелся семьей. Хотя, может, оно и к лучшему – никто не будет по нему плакать, бросать в день гибели цветы в море, вспоминать днями и ночами. Был такой человек – Илья Георгиевич Макаров – и не стало. Кто заметит? Разве что вице-адмирал Столетов молча помянет в компании добрыми мыслями и ста граммами.
Кавторанг медленно вытянул из-под робы за цепочку два ключа и сел в командирское кресло. Рука заскользила по клавишам, кнопкам, переключателям и в итоге замерла на прозрачной крышке, закрывавшей замок включения системы самоуничтожения субмарины. Немного помедлив, Макаров открыл крышку.
– Всегда приходится делать что-то впервые, – послышался за спиной голос штурмана.
– Не скажи. На учениях я делал это по многу раз, – криво усмехнулся Макаров. – Но смерть – это то, в чем невозможно тренироваться.
Командир вставил в замочную прорезь ключ и повернул его по часовой стрелке. На головном экране появилась табличка с обратным отсчетом времени. До уничтожения субмарины оставался час.
– Достаточно времени, чтобы попрощаться с жизнью, – откинулся на спинку стула штурман.
Илья Георгиевич подошел к сейфу, пробежался пальцами по панели с цифрами. Повинуясь набранному коду и вставленному электронному ключу-карточке, толстая металлическая дверь распахнулась. Среди бумаг и запечатанных конвертов чернела плоская фляжка, обтянутая кожей. Взяв ее, кавторанг подошел к штурману.
– Коньяк. Грузинский. Пятизвездочный. С ним прощаться с жизнью будет веселее. – Макаров скрутил крышечку и протянул фляжку штурману.
– Никогда не думал, что буду пить коньяк на субмарине. Да еще вместе с командиром.
– Всегда приходится делать что-то впервые… – процитировал штурмана Илья Георгиевич. – Ведь это твои слова.
– Для меня было большой честью служить вместе с вами на «Адмирале Макарове», товарищ капитан второго ранга, – поднося фляжку к губам, разоткровенничался штурман.