Дикое Сердце
Шрифт:
– Это единственное разумное, что ты сделал.
– Все, что я делал, было разумным. На самой вершине скал есть разрушенная хижина. Никто не тронул ее. Полагаю, жильцы деревни считают ее моей собственностью.
– Лучше скажи, что никого не интересует этот проклятый утес.
– Великолепно! Я хочу иметь его законно и купить еще немного земли за ним. Построю там прочный дом. Естественно, для этого нужны все бумаги.
– Бумаги и деньги!
– У меня есть деньги, оформите бумаги и все будет в порядке.
– Ну, Хуан, тогда ты точно сколотил состояние.
–
– Женщина, ты сказал: «моя невеста». Что ты пытаешься сказать?
– Я люблю самую красивую женщину на свете, Ноэль, – заявил Хуан с внезапной страстью. – Хочу ее только для себя. Вам видней, как это улаживается.
– Не знаю другого способа, кроме брака. Ты хочешь жениться?
– А почему же нет? Будь что будет. Также нужны бумаги, да?
– Ну, да. Но это мы уладим. В крайнем случае, какого черта! Можно сделать все, что хочется… – Старый нотариус поколебался секунду и скромно намекнул: – Тебе было бы удобно зваться Ноэль?
– Благодарю вас. Это слишком, – ответил Хуан, понимая предложение доброго Ноэля. И, глубоко тронутый, отклонил: – Благодарю, но я не согласен. Вы просто не можете уладить бумаги с моим именем? Меня зовут Хуан.
– Хуан Дьявол. Не думаю, что твоей жене это понравится. Ладно, поищем законную формулировку. Имя не самое главное, главное, что ты изменился, теперь я вижу ясную причину. Ты любишь женщину, собираешься сделать ее своей женой. Я бы опустился на колени, чтобы поблагодарить Бога, но есть и другой, который тоже очень обрадуется. Другой, которому мы немедленно пошлем сообщение, потому что он интересуется тобой более, чем ты думаешь. Я имею в виду Ренато Д`Отремон.
– Да, уж знаю, – ответил равнодушно Хуан. – Я тоже хочу его увидеть. У меня неоплаченный долг, и я хочу выплатить все до последнего сентаво.
– Ты сошел с ума? Ты же обидишь его!
– Почему? Он сделал мне одолжение; я благодарен за это. Он дал мне деньги, я их потратил, а теперь верну. Все это правильно в том мире, где я буду жить.
– Ладно, ладно, позже поговорим. Пока мне нужно записать твои требования, посмотрим, откуда начать. Говоришь, твоя невеста отсутствует? Где она?
– Это я и хочу выяснить. По словам соседей, она уехала в деревню на несколько дней. В какую сторону, они не знают, но я буду искать, пока не найду. Возможно, вы могли бы мне помочь.
– Конечно. Во всем, что захочешь; подожди-ка…
Он отошел на несколько шагов, порылся в шкафу, набитом бумагами, в то время как Хуан нетерпеливо ходил вокруг старого письменного стола. На нем, придавленная пресс-папье, находилась тонкая карточка, по которой его глаза сначала невнимательно, но затем с интересом задержались, и он начал читать:
«София Валуа де Д`Отремон имеют честь осведомить о бракосочетании ее сына Ренато…»
– Ах, да! Точно, – воскликнул Ноэль, приближаясь. – Я собирался поговорить об этом. Лучше мы на несколько дней оставим в покое Ренато.
«…с сеньоритой Айме де Мольнар» – закончил
– Айме! Айме!
– Что с тобой? Что случилось? – забеспокоился Ноэль.
– Айме де Мольнар! Здесь говорится об Айме де Мольнар! – взорвался Хуан вне себя. – Не может быть! Айме де Мольнар – невеста…!
– Она не его невеста; его жена. Они вчера поженились, – поправил Ноэль, сбитый с толку.
– Ложь! – взорвался Хуан. – Ложь! Айме замужем за Ренато! Она его супруга, жена! Где? Где они?
– Ты обезумел? – упрекнул нотариус, откровенно напуганный. – Где же они должны быть, как не в Кампо Реаль? Что все это значит?
Сильными руками Хуан тряс бледного от ужаса нотариуса, который едва понимал. Он сжал его так, словно собирался задушить, и резко выпустив, воскликнул:
– Мерзавец! Проклятый! А она, она…!
– Хуан, что происходит?
– Своей жизнью и кровью она тоже заплатит!
Напрасно нотариус бежал за ним. Хуан уже шел, как циклон, как смерч, который никто не мог удержать. Одним прыжком он сел в экипаж, взял поводья, хватая свирепым жестом хлыст, в то время как перепуганный Колибри еле успел запрыгнуть за ним.
21.
– Что? Ты оставишь меня, Ренато?
– Только на час, жизнь моя. Моника не может больше делать это одна. Справедливо поехать туда и немного помочь ей.
– Что? Поедешь в другую долину? И ты называешь это часом отсутствия? Чтобы добраться туда, ты потратишь час, чтобы вернуться – другой.
– И несколько минут, чтобы бросить взгляд.
– Уж будет, по крайней мере еще час. В общем три часа без тебя, на три часа брошенная.
– Брошенная, какое ужасное слово? – ласково засмеялся Ренато. – Брошенная в доме, где находятся наши мамы, где целая армия слуг, ожидающих приказов, чтобы удовлетворить твои самые маленькие капризы.
– Они меня не интересуют, меня не интересует никто, кроме тебя.
– Тогда, жизнь моя, жди меня. Обещаю тебе задержаться на самое малое время. Посмотри, в библиотеке есть превосходные книги, кроме последних журналов из Франции. Также ты можешь поупражняться на фортепиано или немного поспать. Это чудесный час для сна. Кроме того, есть вышивание.
– Не хочу ничего делать. Я буду ждать яростная и скучающая, ты знаешь. Уходи, уходи, так как ничто не поможет, но не слишком задерживайся.
Айме обвила шею улыбавшегося Ренато и поцеловала его. Играть в любовь было не сложно для ее гибкой и хитрой души. Она играла в нее ежедневно среди щеголей, составлявших ее двор в Сен-Пьере. Было истинно женским наслаждением проверять действие ее нежностей, улыбок, поцелуев, столь долго изучаемых выражений лица, давших ей легкое владение над чувствами мужчин. Ренато поцеловал ей руки, а затем пересек быстрым и широким шагом длинную галерею. Когда исчезла его фигура, Айме упала со скучающим выражением на атласный диван, погружаясь в подушки и прикрыв веки.