Дикое Сердце
Шрифт:
– У тебя есть деньги? Твои деньги? Твои? – Хуан живо заинтересовался.
– Ну конечно. У меня много денег в шкатулке.
– Ниньо [2] Ренато! – позвал голос слуги Баутисты.
– Тебя уже ищут, – презрительно улыбнулся Хуан. – Представь, что они сделают, когда ты уйдешь.
– Мы уйдем со всеми моими деньгами, если ты будешь ждать меня вечером. Знаешь где? Там внизу, рядом с ручьем.
– Ниньо Ренато! – снова раздался голос слуги, но уже ближе.
– Сейчас мне нужно идти. Я прибежал сказать, чтобы ты не уходил. Если
– Ты глухой, мальчик? – сказал Баутиста, приближаясь туда, где они стояли. – Твоя мама послала за тобой. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что должен находиться рядом с ней.
– Уже иду, Баутиста. Не надо кричать.
– Я не кричу, но сеньора в отчаянии, – ответил слуга, понизив голос. Но тут же воскликнул резко. – А еще она сказала, чтобы я нашел тебя и не дал сбежать. Ты понял? Жди, когда сеньора устроит твою судьбу, потому что теперь она приказывает в доме.
Время тянулось медленно. Тело Франсиско Д`Отремон уже покоилось в земле. Отдав дань уважения вдове, важные чиновники вернулись в столицу. Стояла гробовая тишина, настолько тягостная, насколько изнуряющая и изматывающая, опускаясь на роскошное жилище и плодородные земли, на сотню крестьянских домов, и ее траурный креп повис в небе, окружая мраком богатое имение Кампо Реаль.
А в покоях Софии горел свет; к ее дверям подошел дрожащий и испуганный Баутиста, старый и верный слуга:
– Сеньора, мальчика нигде нет.
– Что?
– Изабель, Ана и я искали во всех комнатах. Я послал обойти поля и спросить в крестьянских домах, но там его тоже нет.
– Не хватало еще и этого!
– Сеньора Д`Отремон, мне сказала Ана… – тут Педро Ноэль ворвался в спальню Софии.
– Ренато исчез, – объяснила встревоженная София. – Его пока не нашли и не видели. Его везде искали.
– Пожалуйста, успокойтесь. Он не мог уйти далеко. Он был с вами всего лишь час назад. Наверное, он спрятался в каком-нибудь углу, как делают дети, когда им грустно.
– Если моему сыну грустно, ему следует быть со мной.
– Действительно, но дети ведут себя странно. А что думает об этом Хуан?
– Это другая неприятность, – вмешался Баутиста. – Первым делом я хотел найти его и спросить, но Хуана тоже нигде нет.
– Ну, значит, они вместе, – предположил Ноэль.
– Этого я и боюсь. Что Хуан втянет ребенка неизвестно в какие сумасбродства. Этот мальчишка хуже животного. Настоящий дикарь.
– Как я и говорила… – пожаловалась София.
– Хватит, Баутиста. Не надо больше волновать сеньору, – приказал нотариус.
– Вы знаете, мы приняли его за безумца в Сен-Пьере, – вспомнил Баутиста, – Когда он вошел передать то письмо сеньору…
– Что? Какое письмо? – встревоженно прервала София.
– Прошу вас, успокойтесь, – мягко умолял Ноэль. – Когда случается несчастье, все пророчат трагедию. Нет причин для волнения. Уверен, их искали не везде. Насколько мне
– Уже всю прислугу подняли на ноги, только бы этот Хуан не увез слишком далеко ребенка. Я не забыл, что он собирался увезти в своей лодке сеньора той ночью, когда нещадно хлестал дождь и сверкали молнии.
– И куда это он хотел его увезти? – спросила заинтересованная София.
– София, пожалуйста, успокойтесь. Мальчик приехал с письмом от умирающего отца, который попросил сеньора Д`Отремон помочь его сыну. В этом деле нет ничего особенного. А сейчас пойдемте искать Ренато!
– Хуан… – тихо позвал Ренато.
– Я здесь. Ты принес деньги?
– Ну конечно. Посмотри. Вместе со шкатулкой.
– Шкатулка нам не нужна. Бросай монеты в свой платок, и уходим.
– В платок?
– У меня же его нет. Вываливай их к себе и сделаешь мне одолжение. Давай!
Хуан грубо вырвал из рук Ренато платок, набитый монетами, словно в последние часы проснулась старая, жгучая и всеохватная злоба на весь мир, которую Андрес Бертолоци щедро излил в его душу. Он повернул их к свету луны, чтобы лучше рассмотреть, и с удивлением подтвердил:
– Это серебряные монеты.
– Ну конечно. И есть две из золота. Посмотри, каждая золотая стоит сотни серебряных. Папа всегда дарил мне одну золотую монету в день рождения. Многие я истратил. Можно купить много вещей на золотую монету. У нас будет большая-пребольшая лодка, которая с парусами, и мы будем плавать на ней по морям.
– Слышишь? – насторожился Хуан, напрягая слух.
– Да, – подтвердил Ренато с полным спокойствием. – Нас везде ищут, но не на этой стороне. Думают, что мы побоялись глубокого ручья.
– Я ничего не боюсь и ухожу прямо сейчас. – Он крепко завязал платок с монетами и привязал к поясу. Быстро сбросил куртку, подвернул штанины и рукава рубашки, в то время как Ренато зачарованно наблюдал за ним.
– Ренато! Ниньо Ренато! – раздавался издалека голос Баутисты.
– Это тебя ищут, – сказал Хуан шепотом.
– Хуан, Хуан! Где ты? – послышался отдаленный голос Педро Ноэля.
– Тебя тоже ищут. Как мы пойдем? – спросил Ренато.
– Я по ручью, – сказал Хуан и тут же зашлепал по воде.
– Хуан! Хуан! Подожди меня! Помоги мне! Хуан…
Хуан не ответил и не обернулся. Перепрыгивая по камням ручья, который сбегал вниз небольшими каскадами, он двигался вверх по течению, падая и поднимаясь, затем зацепился за лианы, свисающие над водой, вскарабкался по ним, и затерялся в непроходимом лесу.
– Ренато! Ренато!
Голос матери остановил маленького Ренато, готового следовать за Хуаном. Держа в руках жакет от голубого костюма и опустив ноги в грязную жижу, он выдерживал первую тяжелую битву между голосом, зовущим на приключения и нежной любовью к матери, и наконец, с неохотой ответил: