Дикое пламя чувств
Шрифт:
– Ту нахальную американку, что ли?
– Да, – улыбнулась Мейсон столь точному описанию Франчески.
– Нет. Она переключилась на графа, поняв, что безразлична мне. – Он незаметно передвинулся, чтобы оказаться в поле зрения Мейсон.
– Перекусить было бы неплохо, – призналась Мейсон. – Хотя вряд ли в почти полночь в канун Нового года мы найдем открытое заведение.
– Для меня они откроются, – уверенно заявил он.
– Почему? Что в вас такого особенного?
– Я принц, – ответил он со всем
Ее мелодичный смех все еще звенел в ушах Дэнила, пока они пробирались по тихим заснеженным улицам. Его телохранитель следовал за ними на почтительном расстоянии. Не то чтобы раньше над ним никто не смеялся, по крайней мере, с тех пор, как он познакомился с Антонио и Димитрием. Его восхитил сам смех, он был таким чистым, что Дэнил ощущал внутри растущую радость. В этой пылкой молодой женщине что-то есть. Она похожа на подарок, который хочется развернуть, но медленно.
Несмотря на объемное зимнее пальто, она выглядела очень миниатюрной. Для жокея у нее отличные данные. Мысль о том, как она укрощает могущественных чистокровных скакунов, приводила в восторг. Кровь закипела в жилах. Дэнил мысленно себя одернул. Но когда прядка медово-каштановых волос выбилась из-под воротника ее пальто, ему отчаянно захотелось откинуть ее назад, просто чтобы почувствовать шелковистую гладкость волос.
Он позволил ей вести себя по улицам, почти уверенный, что она не имеет в виду какой-то конкретный пункт назначения. Она остановилась на перекрестке, посмотрела вверх и вниз и как будто в последний момент решила повернуть налево.
– Из какой части Австралии вы родом? – спросил Дэнил, нарушив молчание.
– А вы молодец, угадали. Американцы часто путают мой акцент с английским. Долина реки Хантер. Это в Новом Южном Уэльсе. – Тоска, прозвучавшая в ее голосе, подсказала ему следующий вопрос.
– Скучаете по родным местам?
Она посмотрела на него и грустно улыбнулась.
– Да. – Она пожала худенькими плечами. – Здесь все так странно и… незнакомо. А порой кажется до боли знакомым, если вы понимаете, что я имею в виду. Наверное, слишком много всяких телешоу. – Она смешно наморщила нос в попытке подобрать правильные слова. Это было забавно. Хотя он не помнил, чтобы раньше забавные жесты у девушек его привлекали.
– Новый Южный Уэльс прекрасен. И открыт. И совсем не похож… – Она указала рукой на небоскребы вокруг.
– К Нью-Йорку нужно привыкнуть.
– Он отличается от вашей родины? – спросила она, склонив голову набок, словно пытаясь что-то понять в нем.
– Да, очень отличается от Терхарна, – ответил он, делая ударение на названии своей страны.
– А Терхарн?..
– Находится на Африканском континенте, но в прибрежной полосе. У нас есть и пустыня, и горы, и море.
– Чего же еще в таком случае желать? – спросила она, улыбаясь.
«Не
Естественно, он не высказал эти мысли вслух.
– Так почему же вы здесь, в Нью-Йорке? – спросил он вместо того, чтобы высказать свои тайные мысли. Потому что он был искренне обеспокоен тем, что она каким-то образом сможет выудить из него его тайные мысли.
– Я приехала учиться, тренироваться и набираться опыта. Я стану жокеем, – ответила она с гордостью. Искренняя гордость, а не смущение, или стыд, или застенчивость прозвучала в ответе. – Мой отец обучал лучших наездников в мире.
– И вас тоже?
– Боже упаси, – сказала она, снова легко рассмеявшись. – Он хотел, чтобы я держалась как можно дальше от профессиональной верховой езды. Но у меня оказалась природная склонность и способности. Скачки у меня в крови. Он ради меня многим пожертвовал. И хотя папа, возможно, и не хотел, чтобы я связала жизнь с лошадьми, я вижу, как он гордится, когда я выигрываю. Это семейное наследие, и я хочу быть его достойной продолжательницей.
Дэнил вдруг позавидовал такой уверенности. Хотелось бы и ему ощущать себя так же в качестве будущего правителя.
Они завернули за угол и оказались у входа в парк на Вашингтон-сквер. Парк был открыт даже в это время суток. Он уже собирался спросить о ее матери, когда она вдруг резко обернулась.
– И как мне вас величать? – ехидно спросила она, потирая замерзшие руки. – Мой господин? Ваше высочество? О великий?
– Дэнил будет вполне достаточно, – рассмеялся он. – А вас?
– Мейсон, – бросила она через плечо, входя в парк. Она шла вперед с такой скоростью, что он чуть не врезался в нее, когда она остановилась, чтобы посмотреть на играющих в шахматы.
– Шахматы! – восторженно воскликнула она. – Я всегда хотела играть, но у меня никогда не было времени научиться. На ферме было столько дел.
– Повезло вам, – ответил Дэнил. – Отец заставлял меня играть в шахматы почти каждый вечер. Он часами разглагольствовал о важности каждой фигуры, особенно выделяя коня. Он считал, что шахматы научат меня быть лучшим правителем.
Она повернулась к нему и прищурилась, услышав его тон. Почувствовала ли она легкую горечь, которую он пытался скрыть?
Она повернулась к игрокам: закутанные в пледы старики сидели за маленькими столиками, шахматные доски были выгравированы на поверхности. Игроки сжимали ладонями дымящиеся чашки. Дэнил почувствовал странную ностальгию.
– Мой отец подарил мне шахматы, когда я поехал учиться в университет.
– Это прекрасно, – мягко сказала она.
– Но он оставил у себя черного коня, – сухо поправил Дэнил.
Она рассмеялась и шагнула к нему.
– По-моему, это очень мило, – заявила она.