Дикий
Шрифт:
Открыть я не смог, она снова разлепила мне глаз. Вот дальше было жутковато, когда видишь, как медленно иголка входит с хрустом тебе в глаз. Я даже не дышал. Вдруг у неё рука дернется.
– Живой остался? Давай садись. Закрой глаза. Высунь язык. Вытяни руки. Да убери уже язык. Руки вытяни, левой рукой до носа дотронься, правой. Всё с тобой ок. Небольшое сотрясение, ушиб глаза, трещина в черепе. Жалобы есть?
– Да, челюсть нижняя устала, нормально закрыть не могу.
– Привыкнешь. Прикус сместился. Через пару недель отёк спадет. Если хочешь, можем сразу всё вылечить, Полторы тысячи кредитов, так понимаю, страховки нет.
Я покачал
– Ну, всё, счастливо.
– Спасибо большое. А как остальные, живы?
– Если про своих? То все живы. Ладно, полетели мы, у нас ещё два вызова.
– Спасибо ещё раз.
Я огляделся, Дед проводил врача до какого-то транспорта, туда же загрузились четверо в униформе. Транспорт, тихо посвистывая, взлетел и рванул в ночь.
– Рассказывайте, - сказал я, ощупывая левую сторону. Вспухла щека хорошо. Глаз заплыл, даже рукой еле щелку приоткрываю.
Дед хмыкнул:
– А что рассказывать? Двоих ты положил, одного Малой с Бывалым. Двое убежали. Как очухался, вызвал местную службу безопасности, чтобы проблем в будущем у нас не было с властями, да медика для тебя. Пришлось их ждать, день потеряли. Теперь нам утилизировать этих нужно. Но лежи пока. Завтра разберёмся.
Как-то нехорошо сразу стало, при вспоминании «этих». Молодые парни, жить и жить, чего полезли. А может они попугать хотели, а я их того… Не, они же не только на меня кинулись, да и удар всё-таки первый не я нанёс. Хотя, кто я такой, чтоб решать, кому жить, кому нет. Из задумчивости меня выдернул голос:
– Ты что завис? Первые? Не переживай, ты правильно поступил! Сейчас ты бы лежал. Над девчонками ещё не знай сколько глумились бы. Короче, спи давай, завтра думать будем, - это сказал Бывалый.
Утро началось с треска в голове и ломоты по всему телу. Спал то только на спине, да на земле без всяких матрасов. То камушек в бок давил, то мысли лезли. Завтрак провели молча. Приходилось только, как птице, смотреть одним глазом, с повернутой головой. Челюсть кстати после завтрака нашла какое-то место. Странно, всегда думал, что после удара трубой по голове аут стопроцентный, а тут сам опровергаю это дело. Либо, были бы мозги в голове, то было бы сотрясение…
После завтрака и туалета, Дед собрал вече:
– Ну что, герои, идите трофеи собирать, а мы думать будем как этих утилизировать, денег на них нет.
–Что думать закопать их нужно.
Что-то идти собирать трофеи совсем не хотелось. В книжках этот процесс как-то красивее описан всегда, на деле же идти смотреть, как ты там кишки выпустил, совсем не хотелось. У Малого вид был такой же, как и у меня. Значит и он разделяет мою точку зрения.
– Ладно, - сказал Дед, и махнул Здоровяку, чтоб тот сходил, вывернул карманы у трупов.
– А чем будем копать, - спросил я?
– В смысле? Дронами конечно, жалко маловаты они, заряд аккумулятора много сожрут, подзарядить, полдня потеряем.
– Погоди, вон труба, которой я полбу получил. Смогут они её разрезать и развернуть, потом по бокам наварить, во так.
В общем, дроны за десять минут сделали лопату, ещё минут пятнадцать на черенок, и я принялся капать землю. Дед задумался:
– У нас только дети такими ковырялками землю копают, и то лет до пяти. Давай попробую, очень интересно первобытные технологии испытать.
Похоронили бандюг в одной яме уже ближе к обеду. Здоровяк принёс мне мою долю трофеев. Трофеи всё-таки радовали: наручный коммуникатор, две пары ботинок, две фляги, два рюкзака, два комбинезона. Один залитый кровью, другой
Следующий привал мы организовали на берегу какой-то речушки метров десять в ширину, на полянке среди невысоких деревьев с раскидистой кроной. Травка была как на американском газоне, как будто её здесь сажают и стригут. Только подозрительно - границы этой травы были чётко очерчены, тут травка, оп, и стена разнотравья. Возможно, эта травка так плотно и растёт, что заглушает всю остальную траву. Хотя усталость берёт своё, ведь за полдня мы прошагали километров двадцать. Я от нетерпения, думал, лопну, как охота коммуникатор глянуть. Хорошо, что ни костров не разводим, ни палаток не расставляем. Но сначала отмыться и ужин. Обеда то не было. После распаковки пайка, запах что-то не очень вкусным стал казаться, это как консервы есть утром, в обед и вечером, вроде вкусно, но со временем не лезет. Вот и сейчас я скривился вместе со всеми, еле-еле протолкнул паёк и запил водой из фляжки. Подсел к Деду и отдал ему теперь уже свой коммуникатор. Тот немного поковырялся.
– Можешь плясать, не привязанный к владельцу. Пользоваться может любой… И привязать к себе тоже не получиться. Явно сломана защита. Даже пароль на вход не поставишь. Слабоват, конечно, очень старая модель… Такие частенько в продаже, как хлам или игрушки детям продают. Вроде бы солидная электронная начинка, а функционала никакого. Говорят, что это и есть игрушка для детей.
– В смысле - никто не знает, для чего их выпустили?
– Да, их выпустили около семи тысяч лет назад. Просто несколько лет назад кому-то посчастливилось найти склад старый, а эти коммуникаторы там, запакованные в долгосрочные контейнеры, были. Гало видение даже крутило в новостях неделю, там этих коммуникаторов несколько миллионов штук нашли. Думали, что это военка НЗ какой-то. Больно уж хорошо всё запечатано. Даже соседние государства побоялись усиление того государства где нашли.
– Не понял, как может усиление быть? Это же древность не знай какая?
– Не скажи, раньше умели делать, сейчас больше ширпотреб. Да и деградация после большой войны, все против всех, которая как раз около семи тысяч лет назад была.
– А как же узнали что это для детей?
– Дак при первом включении там детей приветствуют, как с детской передачи какой.
– Ну так, как переводчик может работать хотя бы? И как кошелёк? Или детям деньги не доверяли?
– Почему не доверяли? Тут деньги даже на счету присутствуют, правда, не густо - тридцать шесть кредитов. Языка твоего нет, правда, но можно скачать языковой пакет. Спутник тут еле ловит, но должно скачать, так-так...