Дикий
Шрифт:
— Тоже выход. Ты теперь в машине спать будешь!
— Буду, босс, буду! Честное слово — буду!
Ближе к вечеру парень уезжает, а я не знаю, чем заняться. Катаюсь по городу просто так. Думаю про Леху. Парень собрался жениться! Он не дикий, ему надо…
Вижу — на автобусной остановке ежится от холода симпатичная девчушка. Торможу и предлагаю подвезти. Она соглашается и садится рядом. Народ пошел — ничего не боится. Но я не собираюсь ее трахать, даже разговаривать с ней настроения нет. Скучно!
Отвожу ее на ту улицу, которую она назвала. Торможу. Девчушка ждет, что я хотя бы номер телефона спрошу.
Где салтовские, которые доставали Андрея? Нет их больше. А где эти, новые наезжалы? Они-то как раз и ходят пока целехонькие. Срок Андрею назначили. По лбу парню дали. Кончать их лидера придется. Вместе с помощником. Сделаю я это прямо в городе. Среди бела, так сказать, дня.
Каждое утро он ездит в офис одним и тем же маршрутом. С ним обычно только водила. Приезжает всегда в одно и то же время — плюс-минус пятнадцать минут. Зря он такой пунктуальный. Если ведешь рисковую жизнь, то будь поизобретательней. Читал как-то в книжке про русского царя Александра Второго. Он и маршруты стал менять, а его революционеры все равно грохнули. А этот — нет, он не русский царь. Так — харьковский царек, даже ниже. Так что пусть не обижается…
Машину я угоняю. Со мной «макар» с глушителем. Стою у перекрестка. А вот и «мерс» царька. Какой он царек! Ниже, намного ниже… Если этот перекресток успеет проскочить, то я его возьму на следующем.
Трогаюсь с места и вливаюсь в поток машин. Старый пень на «Запорожце» мешает мне. Нет, этот перекресток мы проезжаем. Царьку везет сегодня. Ага! Загорается желтый, а затем красный глаз светофора. «Мерс» тормозит. Мне удается встать в соседнем ряду вплотную к «мерсу». Правое стекло опущено заранее. Из него дует. Потерплю. «Макар» лежит на сиденье рядом. Я смотрю на светофор. Секунда, вторая, третья… Загорается желтый! Поднимаю «макара» и разряжаю обойму в царька и водилу. Некогда мне смотреть, как они там дергаются! Выбрасываю в окошко пистолет и жму на газ. Ухожу в боковую улицу, заезжаю за кирпичные пятиэтажки. Бросаю машину и прогулочным шагом направляюсь к троллейбусной остановке. На моей башке отличный парик. Волосы длинные, как у студента-второкурсника. На переносице очки. Джинсы потертые. Курточка на рыбьем меху. Главное — к операции хорошо подготовиться. Остальное — дело техники.
С трудом проталкиваюсь в троллейбус и несколько остановок еду «зайцем». Это — прокол. Небольшой, но прокол. Талонов у меня нет, мелких денег, чтобы купить эти самые талоны, тоже нет. Выскакиваю через пару остановок. Слава Богу, контролеры еще спят. А что бы я делал, если б контролеры сцапали? Бить и бежать на глазах у людей? Или идти в парике в ментовку? Или долларами откупаться?
Забегаю в парадняк блочного дома, стаскиваю парик и очки. Запихиваю их в полиэтиленовый мешок. Выхожу другим человеком и осматриваюсь. Тишина вокруг. Выкидываю пакет в мусорный бачок и гребу по улице. В газетном киоске покупаю талоны и сажусь в автобус. Выхожу в центре и растворяюсь в толпе.
На Сумской переодеваюсь, забираю мелкокалиберную винтовку. Она небольшая и очень удобная. В разобранном виде помещается в полиэтиленовый мешок. Выхожу с двумя полиэтиленовыми мешками. Один, с джинсами и курткой, выбрасываю в помойку, со вторым сажусь в свою тачку. Еду. Не доезжаю квартала до
Собираю винтовку и приоткрываю окошко. Получается амбразура. Остается только ждать. Из окна дует холодом. Ничего, не сдует. До офиса метров двадцать всего. Почти с такого же расстояния я мочил «черного» из рогатки. Было это совсем недавно, а кажется — сто лет назад…
Появляется несколько парней. Что-то оживленно обсуждают и возбужденно размахивают руками. Наверное, уже знают о том, как их босс последний раз на «мерсе» прокатился. И чего вы так волнуетесь? Сейчас я вас успокою… Среди парней я узнаю того, чья фотография имеется в моей папке…
Вскидываю винтовку. Улочка здесь глухая, и даже днем людей не видно. Стреляю два раза. В голову и грудную клетку. Я всегда говорил, что мудак — это не Буревестник, это труп. Труп валится, а те, что живы еще, замирают в замешательстве. Бросаю винтовку и достаю из кармана гранату. Срываю чеку и выбрасываю, — нет, тут особо не разбросаешься; выкатываю ее как можно дальше на улицу. Приседаю и отпрыгиваю вприсядку вбок. Русские, бля, народные танцы!
Граната разрывается. Слышится, как лопаются стекла в доме. Вылетаю из подвала и, оглядываясь, ухожу к машине. Во дворе пусто. На улице люди кое-какие есть. Одни бегут туда, где рвануло. Это не Буревестник, мудаки. Другие валят прочь, у них ума побольше.
Еду прочь и думаю — что теперь? Мне следует затаиться. Пусть теперь Андрей побеседует с «папой». Какие еще этому хреновому «папе» нужны доказательства нашей дееспособности?! Надоели мне эти гангстерские разборки на рисовом уровне…
Звоню Андрею из автомата, как договаривались, слышу его голос, условно кашляю в трубку и вешаю ее. Он поймет, что значит мой кашель. Это значит, что кто-то кашлять уже перестал.
Еду домой. Хорошая тачка БМВ. Пора менять. Слишком много она уже здесь наездила.
Варю по привычке кофе, но не пью. Достаю пакет с апельсиновым соком и делаю несколько глотков прямо из надреза. Ухожу в комнату и разваливаюсь в кресле.
Начинаю дремать — но не тут-то было. В дверь звонят. Звонки условные. Это Леха прикатил.
— Какие новости? — спрашиваю.
Идем на кухню и садимся за стол.
— Кофе хочешь? Или пожевать что-нибудь?
— Нет, босс, спасибо. Я связывался с Анвером. Он весь в делах. У него вроде все получается, но наверх его пока не пускают. Не так все просто, он говорит. Но дело, мол, движется.
«Еще бы, — ворчу про себя, — столько людей завалили».
— Он вам большой привет передает, — продолжает Леха. — Надеется встретиться, как станет чуть полегче. Лику он хочет отослать к родственникам. У него родственники в Симферополе. Пусть, говорит, девушка развеется. И еще от него пакет.
Забираю у парня пакет и вскрываю. Заказ на Одессу. По поводу клиента из Днепропетровска сообщается, что его следует убрать, а его спутника — оставить в живых. Понятно.