Дикий

Угрюмов Владимир

В Джанкое я оказываюсь в начале седьмого. Сонное утро еще еле дышит, но возле вокзала к рынку уже тянется население с овощами и фруктами. Никто на меня и не смотрит. Спокойно иду к камере хранения и набираю код — И124. Полтора миллиона моих долларов, копать-колотить! Иду на рынок — солнышко мирно так припекает. Машины едут к базару, да и я здесь — брожу по рядам, покупаю беляши и ем их с аппетитом, которого давно не испытывал. Хожу-брожу по городу и набредаю на уютный кабачок в полуподвале пятиэтажного дома. Голод так и клокочет в желудке. Открываю дверь и оказываюсь в уютном, отделанном деревом зале.

Сажусь за стол, ко мне подходит официантка — симпатичная молодая женщина с восточными штрихами в лице. Под белой блузкой на загорелой шее тонюсенькая цепочка.

— Что бы вы хотели заказать? — спрашивает официантка и чуть заметно улыбается.

Я говорю, что бы я хотел, и через минуту она возвращается с дымящейся чашкой кофе и стаканом апельсинового сока.

— Бастурма будет готова чуть позже. Хорошо?

— Хорошо.

И мне действительно хорошо. События ночи как бы отдалились. Мандража нет. Отстреливать людей оказалось легче, чем птиц в Сибири. Но когда менты зашуруют, то может и вспомниться прохожий с мелкокалиберным патроном. Хотя они только взяли деньги и акта не составляли, да и объяснять, почему отпустили… Нет, с теми ментами порядок. Скорее всего, свалят все на местные разборки. Все равно следует менять базу. Переехать можно и в Джанкой. Спокойный вроде, сонный такой городок… До Азовского моря час на тачке. А с кокаином что делать? Ничего пока. Пусть Женька стволы мастерит, а я рынок найду подальше от Крыма…

— Еще что-нибудь? — спрашивает официантка, убирая со стола тарелки.

— Еще? Да, еще кофе, пожалуйста, — соглашаюсь я.

Мне приятно на эту девушку смотреть. На ее спокойное и приветливое лицо. Она приносит кофе, и я предлагаю ей присесть за столик, а когда она, посомневавшись, садится, задаю ей малозначащие вопросы про Джанкой, слушаю ее малозначащие ответы.

Посреди разговора в кафе входят крепко сбитые парни, загорелые и короткостриженые.

— Лика! — зовут парни, и она, извинившись, уходит принимать заказ.

Теперь я знаю, как эту девушку зовут, — Лика! Красивое имя. Парни что-то громко обсуждают. Слышу, как они спрашивают Лику обо мне. Лика уходит на кухню и возвращается за мой столик. Через несколько минут к нам сбоку подходит один из парней.

— Привет, мужик! Дай огня. — Не дожидаясь разрешения, парень берет со стола зажигалку, прикуривает и уходит с зажигалкой к своему столику. Парни начинают ржать, а я вижу, как лицо у девушки побледнело.

— Только не возражайте им, — испуганно говорит она, а я отвечаю, успокаиваю:

— Все будет нормально, Лика.

— Я сейчас достану зажигалку, — скороговоркой проговаривает Лика и уходит к бару.

Я оборачиваюсь к парням и прошу добродушно:

— Ребята, киньте зажигалку. Вам сейчас из бара принесут.

— А ты шо, зажался? — удивляется один из парней.

— Не шо, а что, — отвечаю я, и тут же двое парней пересаживаются ко мне.

— Вот шо, — говорит один из этих провинциальных второразрядников по боксу. — Ты у нас ее выкупишь. Десять баксов!

— Не шо, а что, — повторяю я. — Это очень хорошая зажигалка, «Ронсон», серебряная. Она больше стоит.

— Он шо, пацаны, издевается?! — прорычал севший от меня слева. Килограммов девяносто в этом придурке; нос сломан.

Тут и Лика появилась с зажигалкой.

— Ребята, что вы, в самом деле, с утра к человеку прицепились?

— А ты не вмешивайся, — ответил ей все тот же «полутяж».

— Если

вы станете доставать посетителей, — в голосе девушки послышался металл, — то люди сюда ходить перестанут и мой брат потеряет часть денег. Он с вами разберется!

С удивлением смотрю на Лику и на присмиревших парней. Мне возвращают зажигалку, и через десяток секунд парни уже сидят за своим столиком, забыв обо мне напрочь.

— Чего это они так испугались? — спрашиваю Лику.

— Мой брат ими здесь командует. Такой же, как они, в общем-то…

— Зачем же ты здесь работаешь? — удивляюсь я.

— А мне нравится, — просто отвечает Лика. — Нравится следить за помещением, быть вежливой. Нравится самой зарабатывать деньги, а не просто брать у брата.

— А мне нравишься ты, — грустно улыбаюсь я и встаю.

— Зайдете к нам еще? Или вы проездом?

— Нет, не проездом. — Решение остаться приходит как-то само. — Конечно же еще зайду к вам.

На «к вам» делаю нажим и вижу, как на смуглом лице девушки появляется румянец.

6

Пусть сумка пока полежит в камере хранения, ведь я вернусь сюда через несколько дней… С такими мыслями я возвращаюсь в Симферополь. Вернее сказать, я выхожу из электрички за остановку и добираюсь на частнике до вокзала, где и нахожу водилу-хохла. Встречает он меня радостно, начинает вспоминать, как кувыркался с девчонками, чуть ли не орет на вокзальную площадь:

— Понимаешь, ставлю ее, а она… Скакали, как на батуте… Грызли, как зайцы морковку…

— Поздравляю, — перебиваю я хохла. — Пойдем-ка лучше пообедаем.

Я такой треп не уважаю. Не уважаю, и все.

Мы находим кафе неподалеку от вокзала, и водила рассказывает городские новости, в которых ни слова не слышу про барыгу и его жену. Значит, их тела еще не нашли. Что ж, отсутствие плохих новостей — это тоже новости.

Вернувшись в Евпаторию, нахожу Женьку, и тот показывает мне образец ствола на продажу. Еще один он сделал для себя. Молодец парень! Изредка езжу в Симферополь и встречаюсь с водилой, который меня чуть ли не другом называет и от которого я между делом получаю всю необходимую информацию, а она такова — ни одного слова про жмуриков в особняке я не услышал. О нападении на особняк было бы всем жителям известно, конечно. Так в чем же дело? Не ожили же они, в самом деле? Один раз мы проехали по той улице, и никаких ментовских пломб на воротах не оказалось, а вот окно в доме кто-то закрыл. Все это мне не нравилось. Хотя почему? Если никого не убили, значит, никто и не убивал.

В один из дней я отправился к Женьке в гаражи. Шел тихими улочками, смотрел на пыльные лопухи, замечая, как убыло отдыхающих. Тихое солнце висело над головой… Какое-то нехорошее, ноющее, как зубная боль, предчувствие… В последний момент я решил обойти автопарк и, спрятавшись за складами, понаблюдать за проходной. Сквозь ворота, сваренные из арматуры, виднелась Женькина мастерская, возле которой стояла белая тачка БМВ последней, кажется, модели. Раньше я здесь этой машины не видел. Через несколько минут из двери мастерской вышли двое крепких парней, сели в тачку и уехали. Ладони у меня взмокли, но я дождался Женьку, который скоро появился у проходной с каким-то мужиком-работягой. Незаметно я проследовал за ними. На одном из углов частного сектора они расстались, и я, стараясь остаться незамеченным, продолжил идти за Женькой. «Хвоста» за нами я не обнаружил. Догнав Женьку, я буркнул: