Дикий дождь
Шрифт:
— Что с вами стало после смерти родителей?
Она напряглась.
— О, о нас позаботился дядя, брат отчима. Он поделил имущество, бизнес, а после забрал нас к себе.
— Получается, что это твой дядя — человек, который платит за твою жизнь или же за твою смерть.
— Он никогда не стал бы платить за меня выкуп, — она с трудом пыталась удержать нотки горечи, рвущиеся наружу. — Зачем мы говорим об этом, Рио? Мне становится зябко только от одной мысли о нем. Я оставила ту жизнь. Оставила этих людей. Я не хочу, чтобы в этом доме появился даже намёк на их присутствие.
— Твой
— Ты проявляешь заботу о старейшинах, хотя они изгнали тебя. Я люблю своего брата и знаю, что у меня есть обязательства перед ним, но также я знаю, что для него лучше, если я буду держаться от него подальше. Так лучше для нас обоих.
Он постучал пальцем по стене.
— Почему? Что же ты такого натворила, что лучшее, что ты можешь сейчас сделать, так это держаться в стороне от своего брата?
Внезапно её глаза обдали его холодом.
— Я не обсуждаю своего брата... ни с кем, Рио. Это небезопасно для тебя, меня и для него. И если ты не можешь это принять...
— Не надо срывать на мне свою злость. Я задал тебе вполне приемлемый вопрос.
В его глазах она заметила разгорающийся огонёк ярости.
— Не думаю, что кто-то с характером вроде твоего имеет право упоминать о моей злости. И я вовсе не зла, я голодна.
— Ты умеешь готовить? — его брови взлетели вверх.
Она смерила его надменным взглядом.
— Я прекрасный повар. Просто я старалась быть вежливой и не путаться у тебя под ногами. Я заметила в тебе склонность к монополизации своих владений.
Прежде чем Рио смог ей ответить, зазвучало знакомое потрескивание. Рио развернулся и, бросившись в другой конец комнаты, схватил портативную рацию. Наступил момент тишины.
«Приближаемся. Надо проникнуть внутрь».
Послышались статичные помехи, сквозь них прорезались слова, которые Рейчел не могла понять.
— О чем они говорят?
— Они передают друг другу информацию. Готовятся войти в лагерь и вытащить жертв. Для этого они должны действовать как призраки. Людей нужно будет привести в чувство и вывести, но ты говорила, в плен захватили несколько человек. Среди них обязательно окажется кто-то, кто запаникует, и это делает всю операцию чертовски опасной.
— Что тогда произойдёт? — Рейчел чувствовала, как в комнате усиливается напряжение. Рио мерил комнату быстрыми беспокойными шагами. Она наблюдала за ним, оставаясь на кровати. Его движения были текучими и плавными, такими же грациозными и гибкими, как и у камышового кота. И такими же тревожными, как если бы его заперли в клетке.
Он остановился около винтовки и обхватил рукой ствол.
— Может случиться непоправимое. Коннер должен превзойти себя, прикрывая им тыл, — тихо произнёс он, словно говорил сам себе.
— Этот Коннер... он делает твою работу? В чем именно состоит твоя работа?
— Прикрывать им спины. Даже в сильный ветер я могу попасть одним выстрелом по птичьему крылу. Поэтому я занимаю позицию высоко над ними, откуда могу видеть весь лагерь и держать на мушке бандитов. Я обеспечиваю команде прикрытие огнём и бросаюсь в самую гущу, когда они отступают.
— Бандиты преследуют тебя по всему лесу.
Он усмехнулся ей озорной и мальчишеской улыбкой.
— И не по одному. Для нас здесь не существует таких препятствий, как границы, реки или какие-то особые места. Но на территории повстанческих группировок мы должны быть осторожными. Они, как крысы, уходят в подполье, в лабиринты туннелей, вырытых под полями. Вот почему мы заставляем их преследовать нас по открытому пространству. Мужчины моего вида изменяют форму и сливаются с лесом, я же остаюсь единственной надеждой бандита на возмездие.
Старейшины с самого начала приводили её в ярость. Сейчас её ярость перешла всякие границы до такой степени, что она в порыве гнева смяла в клубок подушку и швырнула об стену.
— Они используют тебя! Ты рискуешь своей жизнью, в то время пока они уходят в безопасное место.
— Это не так, сестрилла. Другие тоже рискуют, когда входят во вражеский лагерь, а я отсиживаюсь в безопасности, находясь в миле от них. Мы все рискуем. Рискуем, когда на нашей территории появляется браконьер, отстреливающий вымирающий вид животных. Это наша работа, мы те, кто мы есть. Мне нравиться заниматься тем, что я делаю.
— А старейшины в это время бездельничают и считают заработанные вами деньги. Бьюсь об заклад, они вообще ничем не рискуют. Только и делают, что посылают вас на задание, напоследок забивая тебе голову мыслями о благородном деле и долге перед народом, при этом считая себя везунчиками, потому что ты готов рисковать за их правое дело — жизнью.
— Да, ты по-настоящему разозлилась.
— Да ещё как.
Он видел, как её трясёт от еле сдерживаемого гнева. более того, она снова была близка к изменению. Рио ощутил внезапное напряжение, примитивную энергию, заполнившую комнату, но всё ещё запертую в клетке. Её тело излучало сильное чувственное притяжение.
— Я презираю таких людей. Они устанавливают правила для своего народа, а потом сидят, сложа руки, и отдают распоряжения: кому нужно сохранить жизнь, а кого послать на верную смерть, и при этом подсчитывают свою выгоду.
Рейчел говорила не о старейшинах. Он молчал, ожидая от неё продолжения, однако она оттолкнулась от кровати и прошла к двери. Распахнув её, она стала вглядываться вглубь манящего к себе леса. Разговоры о мифическом Хан Воль Дан и о её матери — которая могла обрести свободу в беге по лесу — вынуждали её испытывать тоску по той же свободе. Она желала хотя бы на несколько минут почувствовать себя кем-то ещё, кем-то другим, кем-то, кто управляет своей жизнью и своей свободой. И при всяком желании иметь возможность бегать вдоль ветвей. Она раскинула руки, собираясь воплотить эту мысль в жизнь.