Дикий дождь
Шрифт:
— Деньги открывают все двери, — перевёл Рио. Ему была знакома эта фраза, но где он её слышал, не мог вспомнить. Взглянув в сторону Дрейка, он приподнял бровь и сказал:
— Необычный девиз для семьи.
Пожав плечами, тот лишь покачал головой. Дрейк подумал, что раньше уже где-то видел этот девиз, возможно, прочитал в газете, однако точно вспомнить не мог.
— Согласна, у меня не совсем обычная семья. Рано или поздно они отправят человека, чтобы купить ваших чиновников, если они уже этого не сделали. Я должна покинуть страну как можно быстрее, — её пальцы сжались на поясе Рио. Может быть, он поможет,
— Сейчас у Вас не получится уехать из страны, мисси, — сказал Тама и мотнул головой. — Рио, ты должен убедить её. Бандиты расставят своих людей по всей границе. У них везде есть шпионы — вдоль всей реки, по всей границе, они повсюду. Большинство местных жителей боятся их, однако есть и такие, кто поможет им, просто лишь бы отвязались. А при таком большом вознаграждении у бандитов появится больше сообщников, чем обычно. Будет лучше, если Вы заляжете на дно, пока не утихнет буря.
Ким кивнул, соглашаясь с братом.
— Это правда, мисс Рейчел. Вдоль реки живут и хорошие люди, однако такие деньги могут принести процветание всей деревне. Что значит такая мелочь для этих людей, как небольшая информация о Вас. Лучше Вам остаться в лесу и дождаться, пока тот человек не поверит в то, что Вы утонули.
Рейчел лежала подле Рио очень тихо, осторожно изучая этих четверых мужчин.
— Полагаю, ты прав. Процветание деревни — это веский довод. Правительство тоже не откажется от таких денег. Да и любой из вас найдёт им применение.
Руки Рио нашли её затылок, затем она почувствовала, как его пальцы стали медленно массировать тыльную часть её головы, стараясь снять напряжение, однако они оба понимали, что данная ситуация не позволит им расслабиться ни на секунду. Только не с такой огромной суммой, которую предлагают за её голову!
— Мисс Рейчел, Вы не должны бояться моего народа, — ответил Ким.
Она улыбнулась, даже не посмотрев в его сторону.
— Не обманывайся, Ким, рано или поздно тебе придётся разочароваться. Люди, которые уверяют тебя в своей любви, могут предать и за малые деньги. Всё имеет свою цену: продукты, лекарства, образование и даже свобода и власть. Люди убивают друг друга за пятьдесят долларов. И ещё меньше. Быть может, кто-то из вас тоже соблазнится таким количеством денег, и кто осмелится бросить в вас за это камень? Я для вас всего лишь незнакомка.
Поправив подушку, Рио сел удобней.
— Никто из присутствующих не собирается тебя предавать. За Дрейка и меня тоже назначено вознаграждение. Если бы мы попытались передать тебя бандитам, они бы пристрелили нас на месте. Ну а Киму и Тама просто не нужны деньги.
Тёмные сверкающие глаза Рейчел с вызовом встретились с глазами Рио.
— Я могу поспорить с тобой, тебе ведь и не придётся иметь дело с бандитами, чтобы получить награду. Тебе просто нужно будет сдать меня местным властям.
Рио не собирался продолжать этот спор. А также он не станет признавать тот факт, что её подозрения не безосновательны. Не прерывая с ней зрительный контакт, он произнёс:
— Конечно, ты права, но… Чтобы ты знала — правительство тоже меня разыскивает.
Она не могла отвести от него взгляд. Он всегда говорил прямо, и ничто не могло избежать его внимания.
Всё всегда под его неусыпным контролем. Она словно тонула в глубине его ярко-зелёных глаз. Он был созданием истиной чёрной магии, продуктом колдовства и любовного зелья. Рейчел понимала, что она уже взрослая женщина, причём за голову которой назначено огромное вознаграждение. Она не обманывалась на этот счёт, а также прекрасно сознавала, что не могла полюбить этого мужчину просто потому, что у него сногсшибательное тело. Внезапно он придвинулся к ней ещё ближе и прошептал на ухо:
— Ты снова это делаешь. Не смотри на меня так. Когда-нибудь у тебя появятся из-за этого неприятности.
Дрейк откашлялся.
— Кто настолько желает тебя вернуть, что не пожалел миллиона долларов?
Рейчел продолжала молча смотреть на Рио. Она видела только его. На лице у него было множество морщин, причиной которых стали многочисленные спасательные операции и решения, которые он не хотел принимать. У него были глаза, которые никогда и ничего не упускали из виду. Глаза, которые могли превратить в лёд одним лишь взглядом, а могли обдать таким жаром, что в ней сразу вспыхивало невыносимое желание. Сейчас эти глаза были ярко-зелёного цвета, а не желто-зеленого, который она так часто замечала.
— Значит, это тот вопрос, который вам не даёт покоя? — пробормотала Рейчел. — Что я такого сделала? Что украла? Ведь никто никогда не отдаст столько денег без веской на то причины.
— Ты забыла упомянуть самый главный вопрос — что ты знаешь? — поправил Рио.
Рейчел испустила тяжёлый вздох и отвернулась от его всевидящего ока.
— Кажется, вы собирались кого-то спасать.
— Это не так просто. Лагерь Томаса постоянно перемещается вместе со всеми заложниками. Туннели находятся под тростниковыми полями, их заросли скрывают лабиринт, который уходит вдаль на много километров, — объяснил Рио.
— Крысиные норы, — произнёс Дрейк. — В этих лабиринтах легко спрятаться, там много убежищ, большая часть времени уходит на то, чтобы найти эти места, а потом определить местоположение самого лагеря.
— И как только нам удаётся зафиксировать пребывание лагеря, они снова перемещают заложников, — добавил Рио. — Каждый наш шаг должен быть точно выверен, особенно когда дело касается Томаса. Дрейк и Тама смогли спасти Кима только потому, что Томас не ожидал, что за Кимом так скоро придут. За последние годы эта самая худшая череда бурь, которая здесь проходила. А о том, что семье Кима известно о его похищении, и что ему на помощь придёт кто-то из наших людей, Томас бы подумал в последнюю очередь.
Рейчел слишком утомилась, чтобы что-то делать, ей оставалось только лежать и думать. Ей нелегко было признаться, но она должна была согласиться, что необычная смесь странного цвета почти избавила её от боли в ноге. Посмотрев на свою ногу, она чуть было не рассмеялась. Икра и лодыжка распухли, став вдвое больше чем обычно, ещё и эта мазь придавала сходство с коричневато-зеленым носком, натянутым ей на ногу. Завершающим штрихом оказались две колотые раны, слившиеся в одну.
— Мило, — пробормотала она.