Дикий альфа
Шрифт:
— Точно, — кивает он, делая шаг назад и указывая за мою машину. — Помни, твоя территория там.
Я бросаю на него раздраженный взгляд, нажимая кнопку, чтобы поднять окно, и слышу, как он посмеивается про себя.
Мудак.
Теперь, когда мой план полностью провалился, у меня нет другого выбора, кроме как вернуться домой с пустыми руками. Я переключаю передачу на драйв и отъезжаю от обочины, разворачиваясь вокруг Хави, когда он машет мне, все еще с той же высокомерной ухмылкой. Я не машу в ответ. Хотя, когда я смотрю в зеркало заднего вида, он не сдвинулся со своего места
3
Мотель «Сумеречная роща» — настоящая помойка. Потребовались дни, чтобы привести это место в порядок и сделать его хоть сколько-нибудь пригодным для жизни, но затхлый запах все еще витает в комнатах, ковры в пятнах, а обои отклеиваются.
Достаточно сказать, что мы выбрали его не из-за удобств. Мы решили остановиться здесь исключительно из-за расположения и того факта, что здесь есть генератор, и, честно говоря, несмотря на все недостатки этого места, оно все равно намного лучше, чем последняя дыра, в которой оказались я и моя стая. Нищим выбирать не приходится.
Несмотря на нашу убогую жизнь, у нас в Небраске все шло хорошо. Большинство из нас работали в дорожно-строительной бригаде за наличные и смогли накопить достаточно, чтобы пополнить казну нашей стаи и какое-то время продержаться на плаву. Мы были довольны там, даже если знали, что не сможем остаться. Наше время истекло.
После того, как я взял на себя роль Альфы, я ввел твердое правило для нашей стаи менять местоположение каждые три месяца. Сначала было некоторое противодействие, но с тех пор любое недовольство утихло, потому что пребывание в движении работает; охотники не догоняли нас годами. Заброшенные мотели в отдаленных местах — идеальное временное пристанище, и мы все уже настолько привыкли к такому образу жизни, что на самом деле никто не жалуется.
Ну, не совсем никто. Моя мама никогда не уклонялась от того, чтобы точно сказать мне, что она думает о решениях, которые я принимаю для нашей стаи, всегда шепча мне на ухо, каков наш финал. Как будто я когда-нибудь смогу забыть. Но именно поэтому мы, наконец, здесь, стремясь пустить корни раз и навсегда.
Когда я открываю дверь своей комнаты в мотеле, я не удивляюсь, обнаружив, что моя мама ждет меня внутри, присев на краешек кровати. Никто другой не посмел бы вторгнуться в личное пространство своего альфы, но Далила Круз делает все, что, черт возьми, ей заблагорассудится. У женщины нет границ, особенно когда речь заходит о ее единственном сыне.
— Где ты был? — хрипло спрашивает она, когда я захожу внутрь и пинком закрываю за собой дверь.
— Вышел прогуляться, — просто отвечаю я.
Она откидывает темные волосы за плечи, откидывается назад и опирается на ладони.
— Увидел что-нибудь интересное?
Я бросаю на нее подозрительный взгляд, снимая ботинки. Раньше я думал, что у моей мамы просто был способ разбираться во всем; какой-то материнский инстинкт, который всегда подсказывал ей, когда я отклонялась от курса. Теперь я знаю лучше. Когда пришел мой волк, мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что ее отличает, потому что я такой же, как она.
Когда
Все волки-оборотни обладают улучшенными органами чувств по сравнению с людьми, но у нас, следопытов, еще более острое зрение, более острое обоняние, лучший слух… В общем, мы обладаем редким набором навыков, который превышает средний, а с кровью альфы в придачу мои навыки и навыки моей матери проявляются еще сильнее.
Вот почему моя первая мысль заключается в том, что она способна учуять на мне запах моей маленькой блондиночки-преследовательницы, когда я вхожу, но я быстро отметаю эту мысль, потому что если я уже не чувствую ее запаха, то и моя мама тоже. И этот аромат не из тех, которые ускользнули бы от моего внимания.
Это застало меня врасплох, настолько дразняще, что я не смог удержаться и наклонился ближе, чтобы узнать больше. Свежие ноты цветов и цитрусовых, которые приветствовали меня, слились в такое уникальное, восхитительное сочетание, что я поймал себя на том, что жалею, что не могу каким-то образом разлить его по бутылкам и спрятать подальше. От девушки пахло, как от гребаного рая.
Она тоже была похожа на ангела.
Даже когда мой мозг вызывает в воображении ее образ, я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, задаваясь вопросом, как много на самом деле знает моя мама. Я полагаю, она могла бы пробраться в лес и подглядеть за нашим общением. Она довела до совершенства искусство подкрадываться к людям незамеченной, и я бы не стал отрицать, что она не спускает с меня глаз.
Но нет, я бы почувствовал, если бы за мной наблюдали. Потому что, хотя моя мама хорошая, я лучше. Я оттачивал свои навыки на протяжении многих лет, никогда не останавливаясь на достаточно хорошем уровне. Я лучший, черт возьми.
Вот откуда я знал, что шесть стай наблюдали за мной вчера, когда я пошел им навстречу. Прежде чем войти, я тихо осмотрел территорию издалека, отметив их оборону. Они обеспечивают свою безопасность с помощью пограничных камер, патрулей… даже снайперов, затаившихся в засаде. Эта последняя мера безопасности была новым дополнением по сравнению с моей предыдущей разведкой, и с их позиции было ясно, что они ожидали меня. Они были готовы.
Я тоже. Я добровольно пошел в расставленную ими ловушку, зная по их репутации среди других стай оборотней, что они не захлопнут ее, если не почувствуют настоящей угрозы. Я позаботился о том, чтобы это не прозвучало как угроза. Я полагался на свою привлекательную внешность и обаяние, и когда я попросил присоединиться к их союзу, они мне не отказали.
Хотя они тоже не приняли меня с распростертыми объятиями. Мне еще предстоит поработать, чтобы завоевать их доверие, но это только вопрос времени. Я точно знаю, как в это играть, и я не сдамся, пока в моей стае не появится место, которое мы сможем назвать своим.
По моему молчанию мама, должно быть, поняла, что я не планирую признаваться в том, где я был. И вместо того, чтобы, как обычно, требовать от меня ответов, она на самом деле меняет тему разговора.
— Сегодня полнолуние, — выдыхает она, теребя выбившуюся нитку на одеяле.