Дикий альфа

Праймер Си Джей

Ло: Хорошо, Ромео. Завтра.

Я ухмыляюсь, убирая телефон, переключаю передачу и выезжаю со стоянки. Хотя меня расстраивает то, что я еду домой, а не встречаюсь с Ло, по крайней мере, у меня есть завтрашний вечер, которого я с нетерпением жду. И пусть предвкушение нарастает, оно станет только слаще, когда я снова заключу ее в свои объятия.

Я осторожно веду машину по темной, заросшей лесом дороге, которая вьется через территорию шести стай, испытывая сильное искушение

свернуть с курса, чтобы исследовать и прочувствовать расположение небольших территорий и городов внутри. Однако я знаю, что лучше не рисковать, принимая мое первое приглашение сюда. Есть большая вероятность, что они следят за мной — черт возьми, именно это я бы и сделал, будь я на их месте, — и последнее, чего я хочу, это без необходимости вызывать подозрения.

Лучше всего выждать время и сыграть правильно. Я умею быть терпеливым.

В мотеле «Сумеречная роща» тихо, когда я останавливаюсь перед входом, затемненные окна номеров указывают на то, что большая часть моей стаи уже спит. Обычно мы с опаской относимся к освещению, когда где-то поселяемся, но поиск по названию этого места показал, что владелец живет на севере штата Нью-Йорк, так что шансы на то, что он следит за недвижимостью, от которой отказался много лет назад, довольно невелики. Это, а также расположение настолько удаленное, что даже случайный прохожий маловероятен. Мы здесь в основном вне сети, что мне нравится.

Я паркую свой грузовик и вылезаю, направляясь прямиком в свою комнату, стремясь проскользнуть внутрь как можно быстрее. Уже поздно, так что я, наверное, просто подрочу и пойду спать. Если есть какие-то новые дела в стае, это может подождать до утра.

Когда я вхожу, в комнате темно, хотя что-то сразу кажется не так, и я встаю в готовности. И как только я включаю свет и вижу свою мать, стоящую в ногах кровати и ожидающую меня, как призрак, я вздрагиваю от неожиданности.

— Дерьмо, — рычу я, закрывая за собой дверь пинком. — Ты напугала меня, ма.

Она просто приподнимает бровь, такая же пугающе спокойная, как всегда.

— Где ты был, Хавьер?

— Вон, — отвечаю я, запускаю пальцы в волосы и захожу в комнату, по пути скидывая ботинки.

Она поджимает губы, наблюдая за каждым моим движением, как стервятник, ожидающий, когда раненое животное прекратит борьбу.

— Не думай, что я не заметила, как ты каждый вечер приходишь поздно.

Я поворачиваюсь к ней спиной и выдвигаю верхний ящик своего комода, высыпая содержимое карманов внутрь.

— Да, и? — спрашиваю я, бросая бумажник и ключи в ящик стола. — Ты же знаешь, я ходил на разведку.

— От тебя пахнет так, словно ты пил.

Я вздрагиваю, хотя стою к ней спиной и она этого не видит. Я бы предпочел не разглашать подробности моей ночи, чтобы она могла разобрать их на части и попытаться использовать в своих интересах. Но я знаю свою мать, и чем больше я избегаю ее, тем более подозрительной она становится. Если я ей что-то не дам, она этого так просто не оставит.

Я поворачиваюсь с тяжелым вздохом, хватаясь за края комода по обе стороны от своих бедер.

—

Я был на территории шести стай.

— Почему? — настаивает она.

— Меня пригласили.

Ее бровь приподнимается, в темных глазах вспыхивает интерес.

— Тебя пригласили? Кто?

Я долго смотрю на нее, моя челюсть тикает, пока я обдумываю, как много рассказать.

— Один из альф попросил меня встретиться с ним и выпить.

— Это здорово, сын, — хвалит она, ее глаза сверкают, когда она вскакивает с края кровати.

Я пожимаю плечами.

— В этом не было ничего особенного.

— Не недооценивай себя, — говорит она, подходя ближе и снимая ворсинку с рукава моей футболки, суетясь надо мной, как над ребенком. — Я горжусь тобой за то, что ты установил эти связи. Важно завоевать их доверие.

— Я знаю, — ворчу я.

Она протягивает руку, чтобы взять мое лицо в ладони, притягивая мои глаза к своим и пристально вглядываясь в них.

— Придерживайся курса.

— Именно это я и делаю, — невозмутимо отвечаю я.

— Хорошо.

Она кивает, по-видимому, удовлетворенная, и убирает руки от моего лица. Затем она поворачивается, чтобы выйти из моей комнаты, но останавливается у двери.

— Мы все полагаемся на тебя, — напоминает она мне перед уходом.

Неужели я, черт возьми, этого не знаю.

14

— Есть кто-нибудь дома? — зову я, входя в парадную дверь родительского дома, снимая туфли в прихожей и прислушиваясь к ответу.

Никто из них не отвечает, но я слышу звуки возни, доносящиеся из гостиной, поэтому иду по коридору в том направлении — и тут же жалею об этом.

Судя по тому, что они оба частично раздеты, очевидно, что я прервала их послеобеденное наслаждение.

— Ого! — удивленно ахает моя мама, натягивая рубашку на торс, ее щеки раскраснелись, а волосы растрепались.

Папа стоит без рубашки рядом с ней, застегивая джинсы, и я, морщась, прикрываю глаза рукой, чтобы защитить их.

— Гадость, вы, ребята, слишком взрослые для этого! — я стону, жалея, что не могу стереть этот образ из своего мозга.

Раньше я заставала их в более компрометирующих позах, но каждый раз это было так же шокирующе, как и в прошлый. Ни один ребенок не захочет застать своих родителей униженными и грязными.

Я слышу шорох одежды, когда она одевается обратно, крепко прижимая руку к глазам, как драматичная стерва, которой я и являюсь.

Мои родители переехали из дома стаи в прошлом году, когда мой брат Айвер занял место моего отца в качестве Альфы нашей стаи, и теперь они живут здесь — прямо по соседству — с моим младшим братом. Он все еще учится в средней школе и последний ребенок, покинувший гнездо. На самом деле, ему повезло, что он сейчас в школе, потому что в типичной манере подростка он бы взорвался, если бы случайно наткнулся на то, что я только что.