Дикие земли. Шарп
Шрифт:
Точно!
Пойманные в черную паутину бойцы отчаянно сопротивлялись, постепенно высвобождаясь из плена. Раненый достал огромный нож и перерубал тянущиеся к нему липкие щупальца так, будто они были вполне материальны. Освободившись, он, подволакивая окровавленную ногу, бросился в сторону, к валяющемуся на земле ружью. Второй ганфайтер пятился назад, и тянущееся к нему дымное щупальце истончалось, растягивалось, как жвачка. Еще немного - и оно, кажется, порвется.
Но больше всех преуспел джагернаут. Он, рыча, упрямо двигался вперед, превозмогая магию колдуньи,
Я бросился вперед, перепрыгнул через валяющуюся корягу и снова прицелился - на этот раз в здоровяка.
Грохнул выстрел, и верхняя часть спины у громилы взорвалась алыми фонтанчиками - заряд картечи с такого расстояния лег кучно, в область размером не больше тарелки. Целился я, правда, в голову. Но и этого попадания хватило, чтобы джагернаут с глухим стоном повалился вперед. Щит грохнулся о камни и соскользнул в воду. Но сам громила, к моему изумлению, лишь упал на четвереньки, ошарашено мотая головой.
Он еще жив!
Я успел разглядеть, как сбоку стремительной серой тенью мелькнул силуэт Ская - пес прыгнул на одного из оставшихся бойцов Конкисты, мертвой хваткой вцепился ему в предплечье. Позади меня послышались выстрелы - куда тише, чем грохот «Буйвола», от которого до сих пор звенело в ушах. То ли Брэндон стрелял, то ли в Брэндона - непонятно, и выяснять сейчас некогда. Потому что громила, которому я выстрелил в загривок, рыча, повернулся ко мне и, с трудом поднимаясь на ноги, бросился ко мне.
Я израсходовал на него единственный патрон. Доставать из-за пояса свой ржавый револьвер даже не стал - толку-то от него. Успел только перехватить массивный дробовик за дуло, как биту, и встретил здоровяка размашистым ударом. От такого у обычного человек зубы бы разлетелись веером. Но у этого только голова слегка дернулась. Хорошо еще, что приклад крепкий, выдержал.
Второй раз я врезал ему по коленной чашечке. Это оказалось гораздо эффективнее - противник и так-то едва стоял на ногах, а тут снова рухнул на четвереньки. Я, не давая ему опомниться, добавил пару раз сверху, целясь в шею и затылок.
В пылу схватки я уже слабо соображал, что происходит вокруг. Рычание Ская, грохот выстрелов, чьи-то выкрики сбоку, почти звериный рев раненного бугая. Один из моих ударов, наконец, стал последней каплей - джагернаут рухнул, распластавшись на камнях.
– Мистер Шарп!
Пока Скай, утробно рыча, рвал раненого в бедро конкистадора, Брэндон отчаянно боролся со вторым. И дела у него обстояли куда хуже. Противник загнал его по колено в воду и напирал, пытаясь достать ножом. Когда я развернулся, он как раз попытался ударить Брэндона сверху. Парень едва успел перехватить руку с ножом, но противник продолжал давить, и сил у него было явно больше.
Брэндон, попятившись назад, оступился и рухнул в воду, увлекая за собой и конкистадора. Течение здесь было бурное, и их тут же подхватило, понесло прочь.
Скай, бросив свою добычу,
Последний боец Конкисты, хоть и был основательно изранен, сдаваться не собирался. Кое-как поднявшись на четвереньки, он упрямо полз по камням к валяющемуся чуть поодаль ружью. Я опередил его и, подхватив оружие, направил ему в лоб.
– Преступник!
– прохрипел он, глядя на меня снизу вверх.
– Брюс Уильям Шарп! Вы арестованы за нарушение законов Конкисты! Сдайте оружие, иначе...
Дослушивать я не стал. Отведя взгляд, спустил курок.
Эхо подхватило отголоски выстрела, но быстро затихло. Вдруг стало очень тихо - будто выстрел стал точкой в длинном рассказе, и дальше - сплошной белый лист. Из всех звуков остался лишь мерный шум реки.
Я, растерев лицо свободной ладонью, огляделся.
Поганое какое-то чувство. Мне, увы, доводилось убивать людей в реале. И, конечно, в юности доводилось резаться в компьютерные игрушки, толпами отстреливая ботов или других игроков. В общем, есть, с чем сравнивать. И ощущения - ни хрена не как от победы в игре. Умом-то понимаю - всего лишь пару компьютерных болванчиков завалил. А на душе почему-то мерзко.
Опасная штука этот Эйдос. Так ненароком можно и вовсе грань между реалом и виртом потерять. Или это я просто с непривычки такой впечатлительный?
Чернокожая колдунья, с трудом удерживаясь на ногах, выбралась на сухой берег. Я придержал ее за плечо, иначе бы она совсем свалилась.
– Ты как?
Она взглянула на меня и улыбнулась, сверкнув блестящими стальными зубами.
– Всё в порядке, десперадо!
– с мягким африканским акцентом проговорила она.
– Благодарю тебя за помощь!
– Эй, а не тебя ли я видел вчера в Дримерс-Бэй?
Может, конечно, все эти чернокожие колдуньи вуду - на одно лицо. Но эта мне действительно показалась знакомой. Странное сочетание манящей женственности и жутковатой, отталкивающей атрибутики. Кровь, размалеванный человеческий череп в руке, стальные зубы и шипы на черной куртке. И глаза - такие темные, что едва можно различить зрачок.
– Может быть, - улыбнулась она, не сводя с меня взгляда.
– Меня зовут Мериманге. Я странствующая мамбо Лоа Гуэде. Путешествую по всей Равнине.
– Мамбо? Колдунья, стало быть?
– Лишь скромная служительница лоа, десперадо, - чуть склонив голову, возразила она.
– Я помогаю людям услышать зов духов. А духам - услышать мольбы людей.
– Ну-ну, - поморщился я.
– Ты очень храбрый человек, Брюс Уильям Шарп, раз осмеливаешься перечить людям Конкисты.
– Угу. Или очень тупой.
Она рассмеялась и обняла меня обеими руками за шею. От её прикосновений мурашки бежали по коже, а от взгляда - пристального, чуть насмешливого - становилось не по себе.