Дикие сердцем
Шрифт:
— Он еще вернется? — спросила Френки.
— Не знаю, — мрачно ответила я. Меня вдруг охватила тоска.
— Они ублюдки, не правда ли? Они ублюдки, эти мужчины. — Френки шмыгнула носом. Без сомнения, девочка научилась этому у матери.
— Настоящие ублюдки! — согласилась я, но затем взяла себя в руки. — Конечно, не все. Среди мужчин иногда встречаются умные, смелые, благородные…
Френки с недоверием покачала головой.
— Что ты об этом думаешь? — Уна подняла с пола картину и поставила ее на мольберт, затем отошла, оценивая.
Картина представляла собой нагромождение красных, желтых,
— Я думала о том, как назвать картину все утро, даже тогда, когда занималась любовью с Фергусом.
Фергусом звали садовника. Уна подцепила его несколько месяцев назад. Фергус имел смазливую внешность и был глухонемым. Уна говорила, что эти качества делают его идеальным любовником. Когда ей хотелось секса, Уна направлялась в Гайд-парк, где Фергус работал, и подзывала его кивком. Насладившись любовью, Уна немедленно выпроваживала любовника, а Фергус подбирал брошенную мотыгу и безропотно удалялся.
— М-м. Очень интересно. Картина заставляет думать о чем-то грубом, агрессивном, горячем и влажном. Безусловно, о сексе. Вероятно, присутствует военная тема…
Уна с упреком взглянула на меня.
— Удивительно, откуда взялась эта идея? Картина называется «Ледоход».
— Прости, — виновато промямлила я. Старое правило гласило: ни один художник не устоит перед комплиментом. — Думаю, что это лучшая твоя работа.
— На самом деле? Хорошо. Так о чем мы с тобой говорили? Ах да. Откуда это стремление к самоистязанию? Неужели из-за того, что ты бросила Алекса? Не понимаю, почему ты должна испытывать чувство вины? Ты сделала ошибку и теперь боишься признаться себе в этом. Тебе не дает покоя мысль о том, что всем стало известно, что красивая, талантливая, умная Фредди Сванн позволила сделать из себя дурочку пройдохе с хорошо подвешенным языком.
— Ты несправедлива к Алексу.
— Почему несправедлива? Все адвокаты пройдохи. Система права основана на убеждении. Хороший адвокат должен полагаться на красноречие, а не на откровенность и прямоту. Алекс — первоклассный адвокат.
— Хорошо. Я не стану защищать его профессию, но я на самом деле не желала причинить ему боль. Какая-то часть меня все еще любит Алекса. Я благодарна ему за то удовольствие, которое он мне дарил. За то, что мне было весело, когда я находилась рядом с ним. Ты права, говоря о том, что это унизительно для меня, но это еще не все. Мне нравилось быть с Алексом. До тех пор, пока не возникли сложности и нам не нужно было отстаивать свои убеждения, мы прекрасно подходили друг другу.
Уна пожала плечами.
— Другими словами, ваши отношения были удручающе поверхностны. Подобные отношения достаточно распространены. Ты полагаешь, что сейчас Алекс пытается заглушить тоску опиумом или заливает ее вином? А может, он уже зарядил револьвер или накинул на шею петлю? Нет, он набил карманы камнями и стоит на мосту, готовясь к прыжку в воду. Или насыпал ложку мышьяка в кофе и ждет, когда яд растворится…
— Не знаю, где он сейчас. Не знаю, как его найти. Алекса нет в доме на Мелбори-стрит. На дверях его старой квартиры висит табличка с чужим именем. Я должна увидеть его. Я не дала ему шанс рассказать, что он думает обо мне. Я уверена, что должна это сделать.
Мне вспомнился вечер за два дня до свадьбы. Тогда я окончательно решила, что никогда не выйду за него. Причина не была до конца понятна мне. Просто сама
Я отправилась в дом на Мелбори стрит. Мы договорились встретиться, чтобы обсудить, как украсить холл. Я была очень взволнована. Удивляюсь, как никого не сбила по дороге. Даже тогда часть меня не верила, что я готова пойти на разрыв, готова к ужасным последствиям своего шага. Алекс открыл дверь. Его взгляд был наполовину серьезным, наполовину насмешливым. Он обнял меня и поцеловал.
— Как твои дела, маленькая несчастная капризная девочка?
Мы поругались за день до этого. Я понимала, что поцелуем Алекс демонстрирует раскаяние, но из-за ужаса от его прикосновения у меня подогнулись колени. Я едва устояла на ногах.
Мы вошли в гостиную. Я поразилась, насколько преобразился дом после ремонта. Я с чувством глубокого сожаления любовалась мраморным камином и окнами в французском стиле, которые выходили в сад.
— Прости, но я не выйду за тебя замуж.
Я заранее не планировала, что скажу, не подбирала нужных слов. В этом не было никакого смысла. Стоило только открыть рот, и слова потекли сами. Кровь стучала в висках, сердце судорожно сжималось.
— Не говори глупости, — Алекс нахмурился и вздохнул. — Давай не будем ссориться из-за пустяков. Если для тебя это так важно, давай его пригласим. Хотя не думаю, что он будет чувствовать себя в своей тарелке среди наших гостей.
Под ним Алекс подразумевал дядю Сида. Дядя написал незадолго до свадьбы, что не сможет приехать, так как у него нет подходящего костюма. Добавил, что будет безмерно счастлив увидеть меня уже после церемонии и что я дорога ему больше всего на свете. Он собрался осуществить старую мечту и выйти в море на несколько месяцев с рыбаками. Дядя уверял, что мне не о чем беспокоиться, с ним все будет хорошо. В качестве свадебного подарка дядя приготовил бронзовую русалку и вложил в красиво завернутый пакет поздравительную открытку.
Я предложила пригласить дядю у нас погостить некоторое время, сразу после того, как он вернется в Норфолк, но Алекс заупрямился. Он уже встречался с дядей однажды. Тогда дядя Сид вел себя настороженно, а Алекс откровенно скучал.
— Что мы будем с ним делать? Я не представляю, как он будет чувствовать себя в «Рице». А еще мне не хочется, чтобы гостиная пропахла коровьим навозом.
Мы поссорились. Ссора, как всегда, привела к потасовке, закончившейся сексом.
— Не могу устоять перед твоими чарами. Даже когда ты сердишься, остаешься в высшей степени очаровательной. — Алекс протянул ко мне руки и улыбнулся.
— Нет, — я оттолкнула его. — Я не шучу. Я на самом деле не хочу выходить за тебя замуж. Я сделала ужасную ошибку и знаю, что ты никогда не сможешь простить меня. Но я не смогу пойти на это.
Я с трудом заставила себя взглянуть на него. Алекс попытался зажечь сигарету. Зажигалка никак не срабатывала. Алекс с размаху швырнул ее в камин. Затем некоторое время нервно расхаживал по комнате, прижав ладони к вискам. Глаза Алекса казались огромными и темными на необычно бледном лице. Снова какая-то часть меня начала сомневаться: а может, у нас все получится, может, мы сможем быть счастливы вместе? Ведь никто не знает, что такое счастье. Разве я ожидала встретить безупречного принца на белом коне? На минуту мне показалось, что я схожу с ума.