Дикие сердцем
Шрифт:
— Я хотела бы нарисовать их, — сказала я, притронувшись к лепестку. — Как жаль, что они умирают так быстро.
— Мимолетная красота ценится больше всего. — Глаза Амброуза остановились на моем лице. — В мире столько всего грубого, некрасивого, неприятного… У вас лист запутался в волосах, мисс Сванн. Позвольте мне…
Амброуз коснулся рукой моих волос и мягко провел ладонью по щеке. Я ощутила в его жесте неприкрытое сексуальное желание. Амброуз улыбнулся. Это была улыбка Гая, но более темная, более опасная.
— Позвольте показать вам мое последнее изобретение. — Он приподнял большой стеклянный купол, который был прикреплен к стене длинной резиновой трубой. — Видите мотылька? — Я разглядела крохотные
Гай включил зажигание, выжал сцепление и переключил рычаг скорости. Машина рванула с места. Мы обогнали «Остин Принцесс» леди Фриск на крутом повороте. Дорога огибала холм. С одной стороны склон обрывался отвесно.
— Разве необходимо ехать так быстро?
Зажженные фары выхватывали из темноты кусты, деревья, участки дороги и головокружительные обрывы. Все это сменялось молниеносно, словно кадры ускоренной съемки.
— Я всегда пытаюсь побить собственный рекорд. Не волнуйся. Я могу вести автомобиль с завязанными глазами. Смотри! — Гай закрыл глаза. — Хорошо, хорошо! Пожалей мои барабанные перепонки. С твоими легкими все в порядке, раз ты можешь так кричать. Видишь, я уже открыл глаза.
Остаток пути до Заброшенного Коттеджа Гай вел автомобиль подчеркнуто осторожно. Услышав шорох шин, Макавити выскочил навстречу. Кот с мурлыканьем терся о мои ноги, всем своим видом показывая, что ужасно проголодался. Плащ был настолько грязным, что я съехала вниз по склону без малейших колебаний. Гай настаивал на том, что должен поддержать меня при переходе по узкой планке, но я, кажется, перестала бояться. В коттедже не горел свет. Прим покинула меня — она вчера вернулась домой. Я очень по ней скучала. Прим говорила, что мне необходимо побыть в одиночестве. Очевидно, она предполагала, что я хочу побыть наедине с Гаем. Гай наддал плечом, дверь с натугой отворилась. Она скрипела, несмотря на то что Прим тщательно смазала петли. В камине тускло мерцали огоньки. Гай нашел спички и зажег газовые светильники.
— Спокойной ночи, — сказала я. — Спасибо за чудесный вечер.
Гай обнял меня.
— Поцелуй меня… О да, я совсем забыл: ты считаешь себя нераскаявшейся грешницей. Ты еще не готова к легкой интрижке с худшим из мужчин. Но ты выглядишь так соблазнительно в своей покрытой пеплом власянице! Прикоснись губами к моим губам, как сестра, вознагради меня за терпение.
Я подставила щеку для поцелуя. Гай страстно обнял меня и прижался губами к моим губам. Поначалу я пыталась оттолкнуть его, потому что думала об Алексе. Затем стала сопротивляться более энергично: я вдруг поняла, что думаю уже о Гае.
Гай неожиданно отпустил меня и сказал:
— Признайся, тебе понравилось.
— Да, да, мне понравилось. К сожалению…
— Почему «к сожалению», моя маленькая покорительница сердец? — Гай попытался снова обнять меня, но я попятилась от него.
— Потому что мне теперь придется уехать. Очень жаль. Несмотря на протекающую крышу, плохую погоду, грязь, туалет во дворе, пневмонию, мне будет не хватать тебя, Прим и доктора Гилдкриста. Я буду часто вспоминать о коте и собаке. Но я вынуждена уехать завтра, чтобы не очутиться в еще большем дерьме, чем то, в котором уже нахожусь. Кто-то сказал, что чистая совесть дороже всего на свете. Думаю, что именно сейчас я поняла истинный смысл этой фразы. Если я окажусь
— Ха-ха! Завтра воскресенье, не будет поездов, — Гай довольно улыбнулся. — Значит, нам предстоит война до полного истощения. Этот поцелуй будет служить мне утешением. Спокойной ночи, дорогая Эльфрида.
Гай закрыл за собой входную дверь. Я слышала, как он удаляется, что-то насвистывая. Проблема заключалась в том, что я получала удовольствие, целуясь с ним. На краю стола лежал белый конверт. Я раскрыла его. В нем оказалось письмо от Виолы. Вероятно, Джордж принес его, когда я находилась в Гилдерой Холле. Я придвинула лампу и погрузилась в чтение.
Дорогая Фред!
Думаю, что должна немедленно предупредить тебя. Я едва сдержала крик, когда увидела твою фотографию на автобусной остановке в Марбл Арч. Под фотографией красовалась подпись: «Пропала женщина!» и приводилось описание твоей внешности. Качество снимка оставляет желать лучшего, но все же ты узнаваема. Не могу себе представить, как тебя возвращают в Лондон под конвоем двух дюжих констеблей. Я собиралась немедленно отправиться в Падвелл, но неожиданное препятствие заставило меня изменить планы. Джайлсу предложили написать несколько статей о небольшой церкви во Флоренции, которая доверху набита работами Рафаэля. Он хочет, чтобы я поехала с ним. Творчество Рафаэля — тема моей диссертации. В любое другое время я бы с радостью последовала за Джайлсом, но сейчас не могу оставить тебя в одиночестве. Я решила никуда не ехать, пока не удостоверюсь, что с тобой все в порядке. Ты не могла бы мне завтра позвонить? Под окнами дежурит очередной детектив с обвисшими щеками и мясистыми губами — вылитый Альфред Хичкок. Надеюсь, что Алекс не добился прослушки телефона. Интересно, если мы поедем во Флоренцию, поедет ли «Хичкок» вслед за нами? Пожалуйста, не забудь позвонить! Сохраняй хорошее расположение духа и не поддавайся депрессии.
С любовью, Виола.
Я совершенно не была угнетена, напротив, меня переполнял гнев. Как смеет Алекс относиться ко мне подобным образом?!
Я улеглась на кровать. Макавити, свернувшись клубком, урчал у моих ног, Хлоя тихо посапывала. Вода капала с крыши — снова пошел дождь. Мыслями я опять унеслась в прошлое. Гнев помог избавиться от чувства вины, остудил немного мой пыл. Я совершила непростительную ошибку, поверив в то, что на самом деле хочу выйти замуж за Алекса. Как только я стала сомневаться, единственным правильным решением было не торопиться. Было бы гораздо хуже, если бы я вышла замуж, а потом сожалела об этом поступке. Но свадьба казалась настолько важным и неотвратимым событием, что никто из нас не хотел посмотреть правде в глаза. Сиюминутные проблемы, такие как: сколько приготовить бутербродов на завтрак, кого из гостей оставить ночевать в доме, а кому заказать номера в отеле, чем отвлечь собаку тетушки Мины во время церемонии, занимали все мысли. Истинная причина замужества была погребена под грудой рутинных забот. Свадьба надвигалась на меня, как колесница Джаггернаута[42]. Я готова была бросить себя под ее тяжелые колеса.
Сейчас я была абсолютно уверена, что поступила правильно. Я ведь не пыталась разлюбить Алекса. Длительное время я пыталась подавить дурные предчувствия, которые охватывали меня время от времени. Я готова была обманывать себя, чтобы продолжать любить его. Каждый раз, когда я задавалась вопросом, искренни ли его чувства, то замирала от ужаса. Мне казалась невыносимой сама идея жить без любви Алекса. Сейчас я спрашивала себя: зачем мне все это было нужно? А может, чувства Алекса таковы, что в основном устраивали меня?