Дикие сердцем

Клейтон Виктория

— Жаль, что ты все-таки поправишься.

— Довольно жестоко, не находишь?

— Ты ведь не слишком страдаешь? Небольшая слабость и головокружение. Ты переболела гриппом или подхватила сильную простуду. Но зато теперь дело идет на поправку. Думаю, что это случилось из-за неудачного замужества. Ты слишком переживала. Когда тебе станет лучше, я тебе кое-что покажу.

— Кое-что?

— Разрушенные замки, живописные гроты, высокие мосты, которые висят над водой, шумные водопады, черные, как безлунное небо, озера…

— На самом

деле?

— В Истберри сохранилось несколько старинных замков. Вокруг них теперь пасутся овцы. Некоторые из этих замков принадлежат нашей семье.

— Ты совсем не похож на человека, которого интересуют достопримечательности и которому есть дело до земли, — сказала я, любуясь симметричным лицом Гая.

Огонь отражался в его глазах. Очень редко бывает, когда две части лица абсолютно симметричны. Губы Гая были идеальной формы, как у девушки.

Гай поморщился.

— Я не люблю сельское хозяйство. В фермерском деле не бывает середины между авралом и безнадежной скукой. Животные часто гибнут из-за болезней, а техника постоянно ломается. Погода не балует. Время от времени случаются ураганы, льет дождь. На смену дождю приходит засуха. Зимой почва промерзает, урожай не желает вызревать. Приходится копаться в грязи, наслаждаться запахами коровника.

— Разве ты не можешь нанять управляющего?

— Не могу себе это позволить. Мы с трудом поддерживаем тот порядок, который установлен давно. Большая часть земли в долине не годится даже для выпаса скота.

— А кем бы ты хотел стать? Можешь ли ты делать что-нибудь еще?

— Я хотел бы работать фотографом.

Я удивилась. Мне было сложно представить Гая, который крадется по уничтоженному войной городу и фотографирует опустошенные страданием лица детей на фоне сгоревших дотла зданий.

— Однажды я поработал на компанию, которая занимается пошивом дорогой спортивной одежды для джентльменов — участвовал в моделировании непромокаемых плащей и другого походного снаряжения. Довольно скучное занятие, но зато хорошо оплачиваемое. Я тогда понял, что человек, который находится по другую сторону фотообъектива, развлекается больше, чем остальные. Чтобы стать хорошим фотографом, необходимы талант, темперамент и способность к творчеству. Кроме того, фотограф проводит большую часть времени, если не всё, в окружении прекрасных женщин-моделей.

— А, я все поняла! Ты хотел бы стать кем-то наподобие Девида Бэйли^[33]. Ты уже делал нечто подобное?

— Как только ты встанешь с постели и сможешь хотя бы ковылять, я сделаю несколько твоих снимков. Лучше всего в обнаженном виде. Обнаженная натура — мой конек. Я собираюсь устроить студию в своей спальне. Тебе должен понравиться наш дом. Он обычно нравится девушкам… Кстати, совсем вылетело из головы: отец приглашает гостей на ужин в субботу. Правда, наш дом провонял нафталином и лавандовым освежителем воздуха. Это как раз тот случай, когда хочется плотно прижать ко рту носовой платок,

чтобы не закричать. У нас недостает одной женщины, поэтому я предложил твою кандидатуру. Я рассказал отцу, насколько ты прекрасна. Он заинтересовался. Пообещай, что придешь. Я смогу выдержать все это только с твоей помощью.

— Спасибо. Предложение звучит заманчиво. Разве тебе обязательно присутствовать на этом злополучном ужине?

— Я обязан заботиться об отце, делать его довольным и счастливым. Он ведь может изменить завещание. — Гай прикурил сигарету. В эту минуту он выглядел серьезным как никогда. — Отец не устает повторять, что, когда умрет, все состояние перейдет Веру. Хочешь затянуться, милая?

— Нет, спасибо. — Я разогнала рукой сигаретный дым, который окутал меня, как облако. — Кто такой Вер?

— Мой старший брат. Он смотался отсюда двенадцать лет назад. Это наша фамильная черта…

— Что значит — смотался?

— Убежал в возрасте двадцати трех лет с одной, одной… Я уже не помню ее имени… По правде говоря, я не имел бы ничего против того, чтобы сбежать с тобой, Фредди. Тем более, что у тебя уже есть подобный опыт.

Я нащупала кочергу, которая лежала на полу рядом с диваном, и пригрозила, потрясая ею:

— Еще одно слово и получишь по уху. Лучше расскажи мне о Вере.

— Около десяти лет назад мы получили письмо, в котором говорилось, что Вер погиб в железнодорожной катастрофе в Индии. Отец сделал вид, что не верит, — это потому, что он жаждет мщения. И еще потому, что отца забавляет моя реакция, когда он дразнит меня по поводу наследства. Я должен буду доказать, что Вер погиб, прежде чем смогу претендовать хотя бы на пенни. Мне придется попотеть.

— Ты опять все придумал. Я хотела бы, чтобы ты отделял правду ото лжи.

— Клянусь, все, что я тебе рассказал, — чистая правда!

— В наши дни отцы уже не мстят сыновьям, не так ли? Твой рассказ похож на мелодраму из жизни викторианской аристократии. Только не говори, что выдал тщательно скрываемый фамильный секрет.

Гай минуту молчал.

— Хорошо, если бы я не рассказал тебе, то кто-нибудь другой восполнил бы этот пробел. Женщина, с которой Вер сбежал, была любовницей отца.

— Гай! — Я подняла кочергу. — Говори правду! Или мне придется выбивать правду из тебя кочергой.

— Что вы здесь делаете? — в комнату вошла раскрасневшаяся от кухонного жара Прим.

Гай вырвал кочергу у меня из рук и поднял ее над головой. Мы оба заливались смехом.

— Фредди, обещай, что ударишь меня изо всех сил. Знаешь, выпускники частных школ испытывают экстаз при одной мысли о побоях. Ты самая безжалостная на свете садистка.

Прим забрала у Гая кочергу.

— Теперь у всех нас черные от копоти руки. Фредди, не поощряй его. Ему это не нужно. Посмотри, одеяло испачкано сажей. Вы оба хуже, чем дети. Кстати, некоторых засидевшихся гостей давно ждут дома. — Прим выразительно посмотрела на Гая.