Дикие сердцем
Шрифт:
— Спасибо.
— Конечно, после этого шедевра, — леди Фриск махнула рукой в сторону портрета, — тебе будет скучно рисовать обычные портреты, но ты ведь должна зарабатывать на хлеб, дорогая.
— Завтра ты последний раз придешь сюда, — сказал Вер. — Ты замечательно справилась с работой. — Мы случайно встретились в коридоре. Леди Фриск уже отправилась домой. — Знаешь, меня всегда удивляло, насколько проницательными могут быть женщины. Ты сумела отразить ее хрупкость, разглядеть душевность в этой ужасной женщине. Только вглядываясь
— Ты мне льстишь.
— Я всегда говорю то, что думаю, совершенно не умею делать комплименты. Из меня получился бы плохой льстец.
— Но ты проявляешь чудеса дипломатии в течение последних двух недель.
— Слава Богу, теперь мне не придется этого делать, а отец перестанет прятаться, сможет выйти из укрытия.
— Иными словами, он не так уж плохо себя чувствует? Подагра не мучает его?
— Мы решили, что будет лучше, если я стану исполнять роль хозяина, пока леди Фриск находится в особняке. Отца ужасно раздражает ее манера поведения, ее привычка всеми командовать. Не стоит ему волноваться лишний раз. Еще один инсульт убьет его.
— Ему повезло — ты вернулся и стал заботиться о нем.
Вер хмуро уставился в пол.
— Чувствую, что задолжал отцу, задолжал немало, — вымолвил Вер.
Я поняла, что его до сих пор терзает чувство вины за побег с любовницей отца.
— Что нового у тебя? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Защитники природы приезжают на днях. Их обещание относительно гранта остается в силе. Я нашел заросли диких орхидей в долине. Цветы не очень красивы, но это очень редкий вид. На следующей неделе мы начнем косить траву на нижних лугах, а через месяц вспашем землю и засадим редкими овощами. Я успел заключить договора еще с двумя владельцами ресторанов в Лондоне и с одним ресторатором из Дартмута.
— Да… Вер, — я сомневалась, стоит ли продолжать, — полагаешь, садоводство и огородничество позволят содержать особняк? Конечно, это не мое дело, но ты уверен, что сможешь заработать достаточно, выращивая экзотические фрукты и овощи? — Мои щеки горели. — Ты подумал о расходах на горючее, удобрения, воду; о бесконечных счетах, накладных, налогах и страховке? Тебе ведь придется кормить трех человек, даже четырех, включая мисс Глим. Интересно, грант, на который ты рассчитываешь, сможет покрыть все расходы? Только не сердись на меня. Мне не хочется, чтобы ты в конце концов разочаровался. Я хорошо знаю, каково это — увлечься и броситься в бурлящий поток сломя голову. В эти минуты отрезвляющий голос разума совершенно не слышен.
— Да… — протянул Вер, глядя на меня как-то странно. — Увлечься легко, — теперь он смотрел мимо меня и, кажется, думал о своем. — Вот что удивительно: ты почти забываешь о том, что случилось давно, но тревожные видения вдруг настигают тебя в самый неподходящий момент.
Я вспомнила, как чувствовала себя в первые дни после того, как оставила Алекса. Тогда воспоминания об умершей матери ни на секунду не покидали меня. Мысли о ней сплетались в тесный клубок с воспоминаниями о перекошенном от боли лицом
— Ее величество леди Фриск заказала крабовое суфле к завтрашнему ленчу, — мисс Глим появилась в коридоре и прервала наш разговор. В руках она держала лист с распоряжениями. — Леди Фриск приказала ни в коем случае не использовать яйца. Но как можно приготовить суфле без яиц?
— Не обращайте внимания. Делайте все, как обычно, — сказала я. — Леди Фриск все равно ничего не заметит.
— Она заявила, что крабы должны быть свежими, а не консервированными, — продолжала мисс Глим. — Продавец рыбы не появится у нас до следующего вторника.
— Используйте консервированные. Леди Фриск не ощутит разницу. Мне так жаль, мы практически перевернули дом вверх ногами. — Я обернулась, ища поддержки у Вера, но он уже ушел.
Я не решалась проведать детей целых три дня. Френки, завидев меня, выскочила на крыльцо, кубарем скатилась по ступенькам и бросилась мне на шею. Она очень изменилась с тех пор, как мы не виделись: волосы были коротко подстрижены, поэтому лицо казалось круглее и симпатичнее. Френки была одета в полосатый джерси и плиссированную клетчатую юбку. От нее веяло чистотой и свежестью. Но мне почему-то стало грустно, когда я вспоминала милую замарашку, какой Френки была совсем недавно.
— А я думала, что ты уже не придешь. Я даже собралась убежать.
— Очень хорошо, что ты не сбежала. Мистер и миссис Виннакотт очень бы расстроились.
— Они больше любят Титч и Рут.
— Наберись терпения. Им необходимо время, чтобы узнать тебя получше.
— А я хочу жить с тобой.
— О, милая! Я ведь не замужем. У меня нет ни своей крыши над головой, ни копейки денег.
— Ты можешь выйти замуж за мистера Гилдкриста. Он такой милый!
— Он очень милый, но, увы, не хочет жениться на мне.
— Я найду тебе жениха, найду тебе богатея.
— Спасибо, а пока давай оставим все как есть. Ты не покажешь мне свою комнату? Мне не терпится ее увидеть.
Свитен открыл дверь. Он осунулся и похудел, его лицо стало серым.
— Не ожидал такого, — пробурчал он, когда я спросила, как он поживает.
Свитен проводил меня в кухню. Он сутулился и прихрамывал, как дряхлый старик. Берил выглядела не менее уставшей, чем Свитен: растрепанные волосы, пуговицы на кардигане попали не в свои петли. Но, несмотря ни на что, было очевидно: Берил счастлива. Рут стояла в кухне и размешивала что-то в миске.
— Здравствуй, — сказала она, увидев меня, и застенчиво улыбнулась, затем нахмурилась и вернулась к стряпне.
Титч сидела за маленьким столиком и возилась с двумя деревянными игрушками.
— Фледи! — радостно завопила она и протянула ко мне ручонки.
Я прижала ее к себе. От девочки пахло детской присыпкой. Личико было чистым, а волосики аккуратно причесаны. Розовое платье было украшено фигурками прыгающих кроликов. Трусики, натянутые поверх пеленки, были белоснежными. Черные кожаные туфельки туго сидели на пухлой ножке.