Дикие псы
Шрифт:
— Да, — неопределенно кивнул Димка, быстро делая затяжку за затяжкой.
— Это здорово, — Милка улыбнулась. — Знаешь, я, честно говоря, боялась. Думала, а вдруг все-таки твой папа не поймет. В… маленьких городах люди все-таки не такие, как в Москве.
— У меня батя нормальный. Да только… Что толку? Если Костик денег не даст — кранты.
— Даст, — убежденно ответила Мила. — Знаешь, я чувствую. Честно.
— Да? — Димка с усмешкой посмотрел на нее.
— Нет, серьезно. Ты, конечно, можешь смеяться, но я всегда чувствую.
— Правда? — Он вдруг посерьезнел, посмотрел ей прямо в глаза. Жестко, требовательно. —
— Все будет хорошо. Правда.
— Ну и прекрасно. Тогда поехали.
— Куда?
— В общагу. — Димка словно решил для себя очень сложный вопрос. Сделал выбор. — Поехали. Ребята, наверное, уже вернулись.
Славик сидел на скрипучей кровати, положив ноги на стул, курил и читал «Московский комсомолец». Вдумчиво читал, внимательно. Артем же, подперев ладонью подбородок, пытался вникнуть в шахматный этюд, предложенный Славиком. В глазах его дымкой клубилась тоска. Периодически он хватался за фигуры и делал ход, бормоча: «Может, так, а?» После чего выжидательно глядел на Славу. Тот откладывал газету, сбрасывал ноги со стула, сползал с кровати и шагал к столу. Здесь он изучал ход, сделанный здоровяком, и качал головой:
— Мат в четыре хода.
— Кому? — оживлялся Артем.
— Тебе. Думай дальше. Совершив эту нехитрую операцию, Славик возвращался к кровати, падал на нее, как в воду, и брал газету, до следующего «вызова». В разгар очередного «разбора полетов» и появился Костик. Он приоткрыл дверь, заглянул в комнату. Славик и Артем дружно повернули головы.
— Это я, — отчего-то смущенно улыбаясь, сказал Костик.
— Ба! — воскликнул, оживляясь, Славик. — Константин, неужели это вы? Оперативно, оперативно. Что же вы встали в дверях, аки бедный родственник? Проходите, проходите. Костик как-то бочком проскользнул в комнату, нерешительно остановился.
— Присаживайтесь, граф! — продолжал восклицать Славик. Он словно встретил давнего приятеля, с которым не виделся по меньшей мере несколько лет. — Да не тушуйтесь, Константин. Ну же? Порадуйте нас скорее, спаситель! Артем не сказал ни слова. Он просто выжидательно смотрел на смутившегося Костю. Тот, явно ошарашенный болтовней Славика, прошел к столу, присел на краешек стула, поерзал.
— Ну что же вы, граф? Не томите! — продолжал Славик. — Видите же, мы изнемогаем от любопытства. Каков будет ваш положительный ответ?
— Я… тут… — Костик, словно актер, сперва забывший, а теперь вновь вспомнивший свою роль, приосанился, полез в карман. — У меня тут телефон одного человека. Он может дать деньги.
— Телефон? — прищурился Артем.
— Упс, — пробормотал Славик. — Ты прямо как Камдессю. У самого у меня денег нет, но знаю я тут одно местечко… Это, конечно, несколько не то, чего мы ожидали услышать, но, за неимением лучшего… — Он придвинул к себе листок, спросил: — Кто писал? Почерк вроде не твой.
— Анька, — сознался Костик. — Это ее знакомый.
— Угу, — Славик кивнул. — Серьезный парень? — и постучал согнутым пальцем по записке.
— Очень, — подтвердил Костик. — Только он потребует гарантий.
— А трехкомнатная квартира ему что, не гарантия? — Артем не слишком вникал в деловые тонкости разговора, хотя и был рад, что представился случай «блеснуть». Славик посмотрел на него, улыбнулся:
— Браво,
— Не знаю, — тот пожал плечами. Время звонка он как-то не догадался уточнить. — Анька просила передать, что, если есть возможность обойтись без звонка, лучше не звонить.
— Костик, солнышко, зайчик, — улыбнулся умильно Славик. — Да как же обойтись-то? Разве мы стали бы напрягать тебя, если бы была такая возможность? — Он мгновенно сообразил, что сказанную фразу можно трактовать двояко, и оговорился: — Ты ведь у нас теперь человек занятой. А время, как говорят англичане, деньги. Итак, господа, — Славик обвел многозначительным взглядом Артема и Костю, — раз время звонка не обозначено заранее, полагаю, этикет не будет нарушен, если мы свяжемся с… — заглянул в записку, — с Ифгением Батьковичем немедленно. То есть прямо сейчас. Костя кивнул солидно, подтверждая справедливость данного умозаключения. Артем и Славик выжидательно посмотрели на него. Костик — на них.
— Что? — спросил он.
— Константин, между нами, мальчиками, тебе удобнее разговаривать с этим типом. Нет, правда. Он знакомый твоей сестры. Мы ведь для него кто? Правильно, никто. И звать никак. — Истолковав смущение Костика по-своему, Славик принялся уговаривать: — Ты пойми, чудо, нам «промахнуться» никак нельзя. Если мы не договоримся с этим Евгением — кранты. Ну не нам кранты, Димычу, но это почти одно и то же. Все-таки Димка — наш друг. Костик подумал секунду, затем решительно покачал головой:
— Нет, я не могу.
— Да почему? — продолжал наседать Славик.
— Понимаешь… — Разве мог он раскрыть вновь обретенным друзьям о сомнениях сестры? — Финансовые тонкости займа удобнее обсуждать непосредственно заемщику. Диме. Опять же, насчет залога он сможет объяснить внятнее любого из нас.
— Он прав, Фишер, — основательно кивнул Артем. — Пусть уж лучше Димыч сам.
— Да, Господи, нет проблем. Нет проблем. Сам так сам, — легко «сдал назад» Славик. — А я что, просил, чтобы Коська финансовую сторону вопроса обсуждал? Ничего подобного. Даже наоборот. Я думал, он нас представит этому деляге. Я, мол, брат такой-то, а эти ребята — мои друзья. Сразу другое отношение. Не мальчики с улицы заявились, а знакомые, серьезные люди. Может, процент пониже будет, как для привилегированных клиентов. Артем посмотрел на Костю:
— Что скажешь? Костик пожал плечами:
— Представить я смогу, конечно. Нет проблем. Но переговоры пусть ведет Дима…
— Да ради Бога! — мгновенно повеселел Славик. — Как скажешь, так и будет. Ты, главное, представь, а уж договоримся мы сами.
— Никому нельзя верить, — вещал Владимирыч, выбивая быстрые дроби на клавиатуре телефона. — Никому. Все врут. Преступники врут, потому что они преступники, а ты — мент. Вы враги. Их задача соврать тебе так, чтобы ты поверил, твоя — поймать этих ребят на враках. Специфика. Законопослушные врут просто потому, что они законопослушные, а ты — мент. Для них это почти то же самое, что враг. Только своего рода.